Утешение неправедных

Притча о мытаре и фарисее хорошо известна, всё же приведем ее еще раз. «Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один , а другой . Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот : пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18: 9–14).

Притча о мытаре и фарисее; Балканы. Сербия. Печь; XIV в.
о мытаре и фарисее; Балканы. Сербия. Печь; XIV в.

Для нас, современных читателей, мытарь – «хороший», фарисей – «плохой». Фарисеи – гордые, заносчивые, бездушные религиозные формалисты, а вот мытари – люди смиренные, неудивительно, что их Господь одобряет. Для нас это что-то вполне очевидное. Но современников Господа Иисуса эта притча, вероятно, возмущала и задевала.

Потому что для людей того времени дело обстояло наоборот. Фарисеи были хорошими людьми. Лучшими людьми в народе. Наиболее религиозно живой и активной его частью. Они тщательно исследовали богооткровенный Закон Моисеев, чтобы воплощать его в жизнь во всех деталях. То, что нам кажется глупой мелочностью, было на самом деле желанием сделать всё как положено, так, чтобы всё в жизни – и приготовление пищи, и работа, и отдых, и торговля – были подчинены Закону Божию. Фарисеи любили закон и стремились научить ему .

А вот мытари были людьми дурными, нравственно погибшими. Собственно мытарь – это «сборщик налогов», но нам сегодня трудно понять всю негативную насыщенность этого слова. В древности мытарям вменялось в обязанность доставить в казну определенную сумму – а их вознаграждением было всё остальное, что они смогут выжать из людей. Поэтому для мытарей были характерны самые грубые и жестокие злоупотребления.

Слово «мытарь» было синонимом бессовестного и бессердечного вымогателя, зачастую отнимающего последний кусок хлеба. К тому же мытари работали на ненавистных языческих оккупантов – римлян. Это были и нравственно, и религиозно оскверненные люди – полная противоположность фарисеям. Как же так получается, что мытарь идет в свой дом «более оправданным»?

Разве это не возмутительно? Разве это не аморально? Как Бог может предпочесть откровенного мерзавца честному, нравственному, глубоко религиозному человеку? Такой вопрос наверняка возникал у слушателей Господа Иисуса, возникал он и у многих других – иудеев и язычников. Как писал самый известный из античных критиков христианства Цельс: «По их учению выходит, что нечестивца, если он смирится под тяжестью бедствия, Бог примет, а праведника, если он, обладая добродетелью с самого начала, обратит свой взор ввысь, Он не примет!»

Этот вопрос задают до сих пор: что же, порядочный, честный человек, если так и умрет в нераскаянии, лишится Царства, а какой-нибудь негодяй, вор и подлец, стоит ему покаяться и уверовать, будет спасен? Да почему же? Это просто обидно!

Потому что все люди – грешны и нуждаются в спасении: как те, кто ведет явно аморальную и постыдную жизнь, так и те, кто, по социальным меркам, вполне благополучен, морален, даже религиозен. Все мы – бедные грешники, не имеющие другой надежды, кроме милости Божией. Некоторым из нас легче это понять – и это как раз те, чья жизнь явно нехороша.

В житиях святых много историй о людях, весьма дурных: разбойниках, ворах, проститутках, – которых коснулась благодать Божия. С ужасом, с отвращением, с негодованием они увидели, что представляет собой их жизнь, и устремились к Богу, ища спасения. Теперь Церковь чтит их как великих святых.

Иногда человек доходит до дна, до края – и оттуда обращается к спасению. Я знал людей, которые были алкоголиками и наркоманами (некоторые совмещали то и другое), – однажды им становилось пронзительно ясно, что еще пару дней, может быть, часов, и они умрут под забором. Они стали вопиять к Богу о милости – и обрели ее.

Беда фарисея в том, что с ним всё в порядке – по крайней мере, в его глазах. Да, вот этот мытарь – образец нравственного падения, а фарисей – хороший человек, который знает об этом. Он не ищет милости Божией – он ищет признания своих заслуг. Но реальность состоит в том, что, хотя он, вполне возможно, уважаемый и благополучный член общества, перед Богом он – жалкий грешник. Пророк Исаия, нравственный, глубоко религиозный человек, пережив видение Бога в Храме, воскликнул: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6: 5).

Как Господь говорит в Откровении: «Ты говоришь: “я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3: 17).

Когда мы, как тот фарисей, пытаемся перечислять свои заслуги и указывать на то, что мы-то лучше других, мы затворяемся от благодати Божией. Когда мы приходим к Господу какие есть – нищие, слепые и нагие, виновные и испорченные – и открываем пред Ним наши грехи, мы обретаем милость и прощение. Мы обнаруживаем, что мы приняты, любимы, прощены, обнадежены, – и видим, что от глупых претензий на самоправедность давно стоило отказаться.

Рекомендуем прочитать:

Рекомендованная статья

Неделя 8-я по Пятидесятнице. Насыщение народа пятью хлебами

Неделя 8-я по Пятидесятнице. Насыщение народа пятью хлебами

Чем проще с виду евангельская история, тем она сложнее по внутреннему смыслу. Каждая деталь имеет смысл и свое истолкование. Но что нам важнее всего помнить для нашего собственного спасения? Мы должны понимать, что когда нам либо прямо, либо косвенно внушается мысль, что сейчас нельзя жить так, как жили святые отцы; что сейчас невозможно держаться святоотеческих канонов, которые, например, говорят о чистоте веры - мы не должны этому верить.