О Таинстве Брака

В прошлых беседах мы коснулись центрального и важнейшего явления в жизни Церкви, ее средоточия – Таинства Евхаристии. Мы убедились, что Евхаристия есть некое мерило церковной жизни, т.е. все явления в Церкви, как личные, так и общие, должны быть соотнесены с этим Таинством, в нем они получают раскрытие и осмысление. Вне евхаристического сознания, по мере уклонения от него, теряется собственно церковность и появляется опасность строго церковное, Евангельское содержание духовной жизни подменить около- и псевдоцерковными вещами, такими, как ложный мистицизм и излишний символизм с одной стороны и формализация жизни – с другой.

Нужно сказать, что этот основной Евхаристический смысл церковной жизни в течение достаточно длительного времени хотя, будучи по природе органически присущ Церкви как неточное ее начало, питал и одушевлял жизнь христиан, – в силу тех или иных причин порой не осознавался отчетливо, отходил с центра церковной жизни на какой-то второй план.

Практическим выявлением этого было то, что люди стали крайне редко причащаться, а Литургия превратилась в назидательно-дидактическое чинопоследование, утратив центральное значение для христианина как реального и постоянного приобщения Христу и участия тем самым в живой жизни Церкви, – что составляет настоящий смысл Литургии. Промыслом Божиим XX век, который с внешней стороны принес Церкви ужасные гонения и бедствия, явился временем евхаристического внутреннего возрождения – когда Евхаристический смысл Церкви вновь занял в сознании христиан подобающее место, вновь стал центром и смыслом церковной жизни. И если сто лет назад считалось нормой и обязанностью причащаться один раз в год, то в наше время мы уже смотрим на это – как на некую нелепость: как может христианин так жить, без своего Бога, без частого приобщения Ему? Однако так было не одно столетие. Здесь – и корень так называемого «богословского пленения», и многих других негативных явлений церковной жизни, на что обращали внимание выдающиеся богословы XX ве- ка.

То же самое можно сказать о таинстве брака. Изначально, в Евангельском учении и своем устроении Св. Церковь содержит вполне определенное понимание брака как благодатного, во Христе, союза мужчины и женщины; но осознание и раскрытие этого понимания стало возможным пожалуй только в XX веке: помянутое выше Евхаристическое возрождение имело своим замечательным последствием осмысление того, что содержалось Церковью больше как непосредственная интуиция.

Здесь проявилось свойство церковной мысли не абстрактно работать, как на Западе, а давать ответ на вызов времени: и когда в XX в. поколебались устои традиционного подхода к семье и браку, Церковь стала в противовес осмыслять свое учение об этом.

Сейчас нам очевидно, что брак не сводится к задаче только деторождения, не представляет собой некий договор, формально-юридически понимаемый; что так наз. «Домострой» в котором ничего не говорится о любви между супругами, но много говорится о страхе, наказаниях и проч., является грубым извращением христианского понятия о браке.

Тот же XX век своими открытиями в области психологии показал нам, что человеческая необыкновенно тонка, сложна, что явления души не могут быть объяснены только с примитивно понятых, вычитанных в книгах, суженных, рассудочно понятых аскетических позиций; есть целая область явлений психических, социальных, культурных и т.п., которые, безусловно, должны оцениваться с Евангельской и святоотеческой точки зрения, но которые шире схем, составляемых многими православными, как им думается, «по св. отцам». Учение о браке, которое содержит Церковь, очень глубоко. И давайте постараемся понять, какой смысл вкладывает Церковь в это Таинство.

Прежде всего мы видим одну интересную вещь: еще не было Христовой Церкви, мало того, еще не произошло грехопадения, а брак уже был; еще в Раю сказал Бог первым двум людям, Адаму и Еве: «оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится жене своей; и будут одна плоть» (Быт. 2:24); «и благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1:28). Брак есть некое Таинство само по себе: Таинство до Таинств; его смысл – что двое становятся «в плоть едину»; т.е. как бы одним существом. Здесь – какие-то глубины Божий: мы соприкасаемся с основами Творения: человек, как личность, отдельная, самостоятельная, самоценная – наделяется способностью в браке составлять некое надличностное единство – для чего Господь и сотворил человека, так сказать, разным в половом смысле – мужчину и женщину (Быт. 1:27). Таким образом, мы видим, что брак есть естественный по факту творения союз мужчины и женщины. В чем же Церковь видит здесь – не просто благословение Божие, от начала почивающее на этом союзе, – но именно Христово Таинство?

Кратко можно сказать так. После грехопадения жизнь человека раздроблена во всех своих проявлениях, в частности, появилось противопоставление земной жизни – жизни вечной. Мы с вами уже говорили, что одним из спасительных плодов совершенного Господом дела нашего искупления было разрушение средостения между Богом и человеком. В Церкви, в ее Таинствах и вообще в жизни Св. Духа, Который усваивает каждому человеку плоды удомостроенного Христом Господом спасения, в земную жизнь человека входит вечность, , уже пришедшее в силе, и приобщает человека Богу. И брак, который после грехопадения был естественным и благословенным союзом людей, но для земной лишь жизни, – в Церкви приобретает вечное измерение и соотносится с Христом Господом; не просто союз двух людей – но во Христе; не просто для этой, временной жизни – но навсегда, в вечности.

В этом – смысл именно Таинства Брака; и этот смысл достаточно резко противопоставляется ветхозаветному пониманию брака. В Ветхом Завете основной целью брака является деторождение, продолжение рода. В связи с этим Ветхим Заветом допускалось и многоженство, и наложничество, – то есть разнообразные средства, направленные на сохранение рода в земной жизни. Новозаветное понимание брака смещает акцент с деторождения прежде всего на любовь и единство двух людей – мужа и жены, причем, любовь, начинающуюся здесь и простирающуюся в вечность. Любовь эта, имеющая деторождение делом важным и значимым, но неким следствием, – своим центром, началом и главой имеет не продолжение земного рода, но – Христа.

Это позволяет Ап. Павлу сравнивать брак, т.е. союз мужчины и женщины, с союзом Христа и Церкви. «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же спаситель тела; но, как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее… Так должны мужья любить своих жен, как свои тела; любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь; потому что мы члены Тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене свой: и будет двое одна плоть. Тайна сия велика: я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. Так каждый из вас да любит свою жену как самого себя; а жена да боится своего мужа» (Еф. 5, 22-25, 28-33). «Боится» – не в нашем смысле, а на библейском языке: благоговеет, почитает, любит.

В этом новозаветном тексте выражен христианский смысл брака не просто как естественного соединения мужчины и женщины, но их союза по образу отношений Христа и Церкви, – то есть земной смысл брака, как продолжения рода, становится на подчиненное место, смещается с центра; главным и самым важным становится вечное значение союза двух людей во Христе.

Читайте также:  Память святого праведного Иоанна Кронштадтского

Римское право рассматривало брак прежде всего как договор, влекущий за собой определенные правовые, имущественные и прочие общественные обязанности; слова Ап. Павла «так должны мужья любить своих жен, как свои тела; любящий свою жену любит самого себя» несравненно превышают и эту точку зрения на брак – не договор, как некая земная формальность – а абсолютное единение супругов в любви.

И отсюда можно вывести некое определение, что есть Таинство брака. В нем супругам подается божественная благодать, созидающая их союз неким вышеестественным единением во Христе, по образу союза Христа и Церкви, начинающимся здесь, на земле, и простирающимся в вечность. Христианский брак не исключает ни продолжения рода, ни имущественных и прочих формально-общественных отношений, но это становится в браке не главным.

Главное – что брак из формы земной, и только земной жизни преобразуется в религиозно-творческую жизнь, и задачу. Напомню, что любое Таинство дается человеку как семя для взращивания, для раскрытия его благодатных плодов; так и брак, и может быть – брак особенно, потому что это благодатное семя получает не личность, как в остальных таинствах, а союз двух личностей. Плод, который должен явиться в результате религиозного творчества супругов – Царство Божие, его предначатие на земле; другими словами говоря – любовь. Любовью брак начинается – любовью естественной, взаимной симпатией, притяжением душ и телес; но взращиваться должна любовь Христова, превышающая всякое разумение.

Это действительно – задание, причем на всю жизнь: когда естественные чувства путем взаимных нравственных религиозных усилий с течением времени претворяются в настоящую любовь, когда земная жизнь постепенно проникается начатками Царствия Небесного и становится им уже здесь. Тем самым в браке, с одной стороны, раскрывается благодать Божия, она все больше и больше проникает всю жизнь супругов; с другой – реализуется в полной мере и человечность по образу и подобию Божию. Как Бог являет свою любовь к Церкви и в Церкви, так и супруги получают в Таинстве Брака благодать Божию на уподобление Богу в творческой любви; семья становится домашней Церковью – т.е. единством разных личностей в любви. И на созидание этой домашней Церкви и подается благодать Св. Духа в Таинстве Брака. Именно в этом смысле Св. Писание уподобляет брак Церкви, а Церковь – браку; Царство Божие – брачному пиру и т.д. И в Церкви, и в христианском браке мы созидаем Царство Божие, являем его уже здесь, на земле. Здесь мы видим и глубокие тайны, которых только отчасти можем коснуться; видим и великую мудрость нашего Бога, Который всю, скажем так, школу религиозной жизни, все условия возрастания человека во Христе полагает не где-то на стороне, ради чего нужно все бросать, предпринимать какие-то запредельные усилия и т.п.; а вводит непосредственно в естественную жизнь – в семью. О том, как должна созидаться христианская семья, мы поговорим в следующий раз; а сейчас вернемся собственно к Таинству и его чинопоследованию.

И тут мы также сталкиваемся с интересным явлением: первую тысячу лет Церковь не знала отдельного чинопоследования Таинства брака. Жених и невеста становились супругами через совместное причащение Св. Христовых Тайн на Литургии и благословение Епископа. В этом мы видим как раз тот смысл, который Церковь вкладывает в понятие христианского брака, и о котором мы только что сказали. Формально брак заключало государство – Византия жила законами Римского права; заключение брака государством считалось легитимным и обществом, и Церковью. И этот естественный брак Церковь возвышала до духовного союза не через иное что, но через совместное приобщение Тела и Крови Христовой; тем самым супруги становились не просто «плотью единою» – любой законный брак объединяет людей на этом естественном уровне; но единым существом во Христе, малою Церковью.

Впоследствии, с IX века, начало развиваться отдельное чинопоследование: обручения и венчания. Это было связано, во-первых, с ослаблением собственно евхаристической жизни, о котором мы уже говорили, а во-вторых с тем, что государство в это время передало Церкви функции формальной регистрации браков.

Не будем вдаваться в подробности, скажем лишь, что это привело постепенно к затуманиванию церковного осознания брака как евхаристического созидания малой Церкви, к разрыву брака и Евхаристии. Само современное чинопоследование сохранило явные отсылки к Евхаристии: это и возглас, которым оно начинается – «Благословенно Царство…», и общая чаша, которую испивают супруги – то, что осталось в воспоминании о Евхаристической Чаше; и пение «Отче наш» перед этим, и проч., – но сознание людей по отношению к браку очень формализовалось, смысл брака стал усматриваться прежде всего в легитимизации, т.е. узаконению отношений, – земной смысл брачного союза стал выступать на первый план, заслоняя смысл христианский, собственно церковный; а после отнятия у Церкви регистрирующих функций венчание по большей части вообще скатывается к магизму или формализации (отголоски этого – в церковных спорах о «невенчаном браке»; даже многие пастыри считают его всего лишь блудным сожитием, хотя это противоречит и Ев. учению, и исторической практике Церкви).

К сожалению, венчание сейчас – самое профанируемое Таинство: большинство венчающихся и не думают приступать к Чаше, созидать семью во Христе, воспринимая венчание как формально-магический обряд. Часто это служит людям в суд и осуждение, и вместо того, на что они надеются, приносит обратный плод: Бог поругаем не бывает.

В связи с вышесказанным – что брак во Христе простирается в вечность, и являет собою абсолютное единение супругов, выражением чего являлось в древней Церкви совершение Таинства через совместное прежде всего причащение Св. Тайн, – встает вопрос о второбрачии и о разводах. Евангельский идеал совершенно ясен и отчетлив – брак может быть только один. Господь говорит: «Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их…, посему оставит человек отца и мать, и прилепится к жене своей, и будут два одного плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 4/6). И Ап. Павел: «вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем; если же разведется, то должна оставаться безбрачною, ли примириться с мужем своим, – и мужу не оставлять жены своей» (1 Кор. 7, 10/11). Совершенно ясно, что коль скоро между людьми наличествует это вот единство во Христе, то невозможен развод, и даже смерть не разлучает супругов: оно есть лишь временное расставание. Но – повторю – есть идеал: жизнь от идеала далека. Поэтому Церковь допускает второбрачие (и в самом крайнем случае – третий брак), но допускает как немощь, под условием покаяния, – покаяния в том, что земная жизнь, плоть – берет верх над евангельским и церковным чином человеческой жизни.

Что касается разводов, то Церковь не «разрешает» их, а с сожалением всего лишь констатирует, что христианского брака нет, он не состоялся. Господь указал одну причину развода – прелюбодеяние, т.е. нарушение супружеской верности; Церковь принимает еще несколько причин – психическая болезнь, жестокое обращение, и проч. Но все это не причины развода в собственном смысле, а констатация факта, что в данной ситуации брака уже нет, он стал невозможен. В таких случаях под условием покаяния Церковь из снисхождения разрешает второй брак, – если, конечно, ситуация продиктована законными причинами.

Сюда же относится вопрос о смешанных браках. Понятие Церкви о браке как о созидании малой Церкви требует, разумеется, чтобы оба супруга были православными христианами: брак начинается с совместного причащения Св. Тайн, и осуществляется единением во Христе; а это невозможно при разноверии супругов. Конечно, это относится к ситуации, когда мы вступаем в брак, уже будучи христианами, людьми церковными.

Читайте также:  Отцы Церкви о курении

Однако часты ситуации, когда брак заключен до того, как кто-либо из супругов обратился ко Христу. Для нашего времени это очень характерно; это было характерно и для времени Апостольского; и Ап. Павел советует, как поступать в этих случаях: «если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его; ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим… Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены?» (1 Кор. 7, 12/16). Поэтому, если брак уже сложился до воцерковления, лучше всеми силами хранить его, стараясь его воцерковить, – здесь бывают многие сложности и обстоятельства, о которых нужно говорить отдельно; но уже православные люди должны, по мысли Церкви, искать себе супруга обязательно единоверного.

Теперь давайте рассмотрим вопрос о плотяной, телесной стороне брака, и затронем в связи с этим очень важную тему целомудрия и его нарушения – блуда. Какое место в браке имеет плотская близость супругов, как к ней относится Церковь? Этот вопрос по некоей сложившейся традиции как-то обходится молчанием; между тем, в пастырской практике бывает необходимо дать именно церковный ответ.

Здесь нужно немного отвлечься, и сказать, что – так сложилось исторически и социокультурно – Церковь, не в своем исконном устроении и учении, а, скажем так, дидактической практике – предлагает нам для подражания монашеский идеал. И устав у нас – монастырский и постная дисциплина – монастырская; и в житиях святых больше подчеркиваются монашеские добродетели; от этого складывается некая идеология, которая идеалы брака, семейные считает чем-то низшим, сравнительно с монашескими.

Можно назвать десятки житий, или святоотеческих назиданий, воспевающих безбрачный аскетический идеал; но не припомню, чтобы с равной силой подчеркивалась благодатная жизнь христиан в браке. От этого мы предпочитаем многие вещи обходить молчанием, пускать на самотек; к числу их принадлежит вопрос телесного общения. Но здесь есть опасность – оставшись без церковного освещения, осмысления, эта сфера человеческой жизни легко поддается разного рода покривлениям; вдобавок, у людей складывается мнение, что Церковь чего-то боится, в частности, этой темы: ставить вопросы и отвечать на них.

С давних пор, под влиянием разного рода неправомыслия (напр., гно- стицизма, манихейства и проч.), имеет место такая точка зрения, что тело и все телесное есть скверна и грех, есть то, чего нужно гнушаться, преодолевать и т.п. Телесное общение супругов, в рамках этой точки зрения, допускается только и исключительно для деторождения, и является почти грехом; в любом случае, явным несовершенством. Это взгляда придерживался, напр, бл. Августин; многие аскетические сочинения как крайность имеют в себе эту точку зрения.

Но этот взгляд совершенно не христианский. В христианстве плоть имеет очень важное значение. Воплотился Бог: принял на себя все человечество, кроме греха; и тело тоже. совершилось вместе с плотью; Господь, воскресши, не сбросил с себя тело, не избавился от него, но приобщил его Своему воскресению; мало того, и вознесся, и сел одесную Отца Он тоже вместе с телом. Нашему телу уготована участь преображения; на Страшном Суде мы предстанем с телами нашими, и вечная наша участь также не исключит наших тел, хотя, конечно, изменятся его свойства: тело станет духовным, по слову Ап. Павла (1 Кор. гл. 15), но – останется телом. И здравый аскетизм говорит об отсечении греха и страстей, об избавлении тела от похоти, о его духовном исцелении, – но не о «преодолении» его. Бог сотворил человека цельным: в этой целостности принимает участие и тело; и брак, который, как и любое церковное действие, охватывает всего человека, всю его жизнь, включает в себя как один из элементов, как проявление любви на телесном уровне, и плотское общение.

Поэтому телесная близость супругов – неотъемлемая, законная и благословенная Богом часть брачной жизни, – причем именно сама по себе, не только понимаемая утилитарно, т.е. лишь для деторождения, – это отдельный вообще вопрос. Вот что пишет об этом Ап. Павел: «жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1Кор. 7:4-5). Церковь всегда отстаивала именно этот взгляд на вещи, противопоставляя его лжеаскетической идеологии (Ее пример: некоторые батюшки не одобряют причащение венчающихся (!) под предлогом ожидающей их брачной ночи. Это полное непонимание учения Церкви, в угоду неверно понятым аскетическим взглядам.). 51-е Апостольское правило угрожает отлучением от Церкви тому, кто «удаляется от брака… не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что Бог, созидая человека, мужа и жену сотвори их, и таким образом, хуля, клевещет на создание Божие» (Ап. 51). «Если кто порицает брак и гнушается женою верною и благочестивою, с мужем своим совокупляющеюся, или порицает оную, как не могущую войти в Царствие Божие, да будет под клятвою» (Гангр.1, 9, 10), – определяет Гангрский собор IV в., принятый Церковью как канонически безусловно авторитетный.

Основы социальной концепции РПЦ – официальный документ нашей Церкви – также подчеркивают, что телесные отношения мужчины и женщины благословены Богом в браке, где они «становятся источником продолжения человеческого рода и выражают целомудренную любовь, полную общность, «единомыслие душ и телес» супругов, о котором Церковь молится в Чине Брачного вещания» (X, 6). Но Церковь всегда имеет в виду, что человек – существо падшее; поэтому чтобы плотские отношения именно выражали на телесном уровне целомудренную любовь, но не превращались в удовлетворение похоти, в Церкви есть дисциплина временного воздержания – посты. Таким образом, можно говорить о некоей норме плотского общения супругов в браке: 1) выражая свою любовь друг другу таким полным, включающим тело образом, 2) придерживаться церковной дисциплины, но и 3) иметь в виду деторождение, как навершающую любовь сторону брака, уподобляющую семью в некоторой степени Богу-Творцу.

Вступление в брак обязательно предполагает, в нормальном порядке вещей, рождение детей; поэтому сознательная установка супругов на их нерождение, ограничение телесной близости лишь получением удовольствия друг от друга является безответственной и греховной. Другое дело, что, как и ко всему, и к этому вопросу нужно подходить с рассуждением.

Очень кратко остановлюсь на вопросе контрацепции, возникающим в связи с этим. В жизни бывают разные обстоятельства и ситуации; по разным, прежде всего социально-экономическим или медицинским причинам, дальнейшее увеличение количества детей может войти в противоречие с возможностью содержания и воспитания уже имеющихся; вместе с тем, воздерживаться друг от друга у супругов нет достаточных духовных сил. Основы Соц. концепции РПЦ дали церковный ответ на эти частые и волнующие многих ситуации: категорически исключая аборты, Церковь указала, что средства, которые не связаны с пресечением уже начавшейся жизни, к аборту ни в какой степени приравнивать нельзя (XII, 3), и в порядке пастырского снисхождения, в ситуациях, когда их применение не продиктовано эгоизмом, нежеланием жертвовать своим покоем, достатком, но вызвано основательными и уважительными причинами, – допускает их, при условии сознания неидеальности с точки зрения Евангелия такого положения вещей. Подчеркну, что речь идет исключительно о взаимоотношениях супругов: это не значит, что «Церковь разрешила контрацепцию вообще», и эта пастырская снисходительность Церкви – а отнюдь не принципиальное и всеобщее одобрение – направлена исключительно на сохранение и укрепление семьи.

Читайте также:  Древнейший закон

И теперь, коль скоро мы заговорили о норме плотских отношений, нужно коснуться темы и попирания этой нормы, темы блуда. Блуд есть смертный грех. Он разлучает человека с Богом, разрушает его душу. Вместе с тем, ни один грех в наше время так не насаждается и не пропагандируется, как блудные грехи в разных их видах; при этом совершенно исчезает само понятие греха. Часто, особенно молодые люди, задают вопрос и искренно недоумевают: что плохого в добрачных связях? Насилия друг над другом не совершаем, вреда никому не делаем? Ведь все сейчас так живут: ведь это естественно. Здесь же – и проблема так наз. «гражданских браков», т.е. не зарегистрированных, не оформленных перед обществом.

Здесь нужно сказать, что на все подобного рода вопросы можно дать только религиозный ответ. Приведу пример: некий молодой человек спросил одного пастыря: все так живут, почему нельзя? Пастырь ответил: это не в традициях Св. Руси, это влияние Запада, и проч. Но это не ответ, это перевод вопроса с религиозных рельсов на иные, подмена. Здесь нужно отвечать не просто – «нельзя»; а почему нельзя? Одна женщина, для которой это был не просто теоретический вопрос, а трагедия человеческой жизни, счастья, – с болью спрашивала: «Я верю в Бога; но мне очень нужно понять, почему я должна делать так, а не иначе, почему Богу угодно, чтобы я делала именно так?» Давайте попробуем ответить на это.

Во-первых, массовость и всеобщность греха не делает его не-грехом; ни духовных, ни прочих последствий греха никакая массовость не отменяет. Во- вторых, не всё естественное хорошо. Церковь никогда не забывает, что естество наше – падшее, повреждено; совершается с понуждением естества, неким насилием над ним. Далее. Из высокого значения человеческого тела, о котором мы сказали выше, вытекает и отношение к хранению его в чистоте. Вот что пишет Ап. Павел. «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда: всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божий» (1Кор. 6:15-20).

Видите, какое высокое учение, как велико достоинство тела! Для христианина здесь должно быть все ясно; мы говорили уже с вами, что христианин узнает волю Божию и успокаивается, не доискиваясь особо причин, почему так Бог определил: мы доверяем нашему Богу и веруем, что именно так лучше для нас; поэтому достаточно нам познать: «не обманывайтесь: ни блудницы, ни… прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники… – Царствия Божия не наследуют» (1Кор. 6:9-10), – и удовлетвориться авторитетом Св. Писания.

Но для большинства людей Св. Писание – пустой звук, литература в лучшем случае; как им объяснить пагубность блуда? Как ответить на такой вопрос: и в браке, и в блуде происходит один и тот же физиологический процесс: однако в браке он является законным и чистым перед Богом, а в блуде – смертным грехом? Почему? Ведь действие одно и то же?

Дело в том, что блуд есть в некотором смысле «антитаинство». Физиологический процесс здесь – только, так сказать, надводная часть айсберга; главное – то, что за ним стоит, то, чему он служит. Суть здесь в том, что этот телесный акт является внешним выражением некоего внутреннего процесса, а именно – слияния душ в единство. Об этом ведь все время говорит Писание: будут два в одну плоть, т.е. в одно существо. При телесной близости совершается единение людей на самом глубинном уровне. Это сродни таинству – под видимым неким актом, событием совершается невидимое действие – единение душ.

И только в браке это единение законно: оно охватывает всецело две человеческие жизни и является выражением любви как полноты не только земной, плотской, но и душевной и духовной жизни.

В блуде ничего этого нет: там только сиюминутный, телесный, похотный план бытия; отсекаются прочие высшие стороны человеческого союза, попирается богоустановленный чин. Это и есть анти-таинство – т.е. совершается единение телес, но под ним – и единение душ также; а души-то к этому не готовы и не хотят и не могут вместить полноты любви. Плотская сторона в любви – лишь одна из граней, часть, на своем месте законная лишь при участии всех других сторон любви – религиозной, прежде всего; ответственности, уважения, преданности друг другу, долге и проч.

Если же этого нет, то соединение мужчины и женщины происходит – уж не говорим, что не во Христе, и даже не в просто естественных границах Богоустановленного чина человеческой жизни, а на самом низком уровне – на уровне единства тела, похоти, физиологии. И это имеет некое мистическое следствие: человек как бы «опрокидывается», из Богоподобного становится животноподобным; разрушается целомудрие, т.е. целостность человеческого существа; как бы повторяется процесс грехопадения – т.е. попирание Богоподобия, раздробление души, потеря целостности.

Блуд и разврат поэтому – непременная принадлежность сатанинских культов, как таинство наоборот, антитаинство, оскорбление Бога и разрушение человека. Поэтому не физиологическое действие как таковое, абстрактно рассматриваемое, осуждается Богом, а невидимые следствия его, то, что происходит в духовном мире. Супруги соединены в одну плоть прежде всего до плотских отношений Таинством брака, причащением Тела и Крови Христовых и благословением Церкви; любовь между ними уже наличествует, объединяя духовный и душевный план бытия двух людей; уже есть ответственность друг за друга. Плотская их близость вторична и всего лишь дополняет на уровне тела уже имеющееся единение душ. Вне же брака плотская связь ставится до всего на первое место, место Христа, и оказывает разрушительное воздействие на незаконно ею соединяемые души.

Вот в чем опасность блуда: он калечит, уродует душу и отводит ее от Бога. Прелюбодеяние, т.е. нарушение супружеской верности, кроме всего вышеназванного, отягчает дело тем, что попирается вечный, уже существующий союз между мужем и женою по образу Христа и Церкви. Противоестественный блуд даже комментировать не надо: в Писании он прямо назван мерзостью пред Господом. Да и любые блудные грехи, даже, скажем так, меньшие, чем упомянутые, есть нарушение целостности, целомудрия, религиозного равновесия человека, и измена Богу, Которому ценна более, чем что другое, чистота души и тела. «Ничто нечистое не войдет в Царство Божие» (Откр.). Поэтому апостольское бегайте блуда в любых его проявлениях, есть необходимейшее и первейшее наше дело: вне целомудрия невозможна духовная христианская церковная жизнь. По этой причине Церковь, будучи вообще крайне снисходительной к немощи человеческой, блудные грехи наказывает строго, не оставляет их без епитемии.

Вот такова попытка дать именно религиозный ответ на вопрос, почему блуд – это плохо. Повторю, что вне религиозного контекста объяснить это почти невозможно. Можно говорить о долге, о хранении чести, о порядочности, но в наши дни все это имеет для людей малую цену: а вот религиозная точка зрения иногда заставляет задуматься.

В следующий раз поговорим о создании семьи и об основных условиях, необходимых для этого.

Похожие статьи:

Рекомендованная статья

Митрополит Григорий (Бербичашвили)

Соблазн «внецерковного христианства»

Нередко приходится слышать такие слова: «В Бога я, конечно, верю, но не верю в Церковь и духовенство». Такую веру можно называть какой угодно, но только не христианской — по той простой причине, что христианства не существует без церковного единства и истинный христианин не может существовать вне Церкви.