О Священном Предании.

Говоря о Священном Писании, – об Откровении Божием, – мы подчеркивали его важность для Церкви: все, что в Церкви есть, обосновывается Св. Писанием, опирается на него, как на фундамент. Церковь – апостольская; а Св. Писание Нового Завета и есть сборник Апостольских писаний; поэтому авторитет Писания в Церкви – наивысший. Свт. Феофан Затворник говорил, что две Божественные стихии питают Церковь – Слово Божие и св..

Мы убедились, что между таинствами и Св. Писанием существует неразрывная связь. Таинствами начинается духовная жизнь: человек по вере во Христа получает от Него оправдание и в Таинствах Церкви. Но жизнь состоит не только из начала; любая жизнь – это процесс, а духовная христианская жизнь есть содевание своего спасения. Поддерживается эта жизнь опять же Таинствами и всем освятительным строем Церкви; но чтобы этим путем идти право и незаблудно, его нужно хорошо знать. Именно для уяснения пути спасения, для Богопознания и выстраивания всей своей жизни по Богу Господь и дал Свое откровенное учение, которое зафиксировано в Священном Писании. Оно указывает человеку, как ему трудиться над тою благодатью, которую он получает в Таинствах; как жить сообразно с волей Божией, которую мы и узнаем из Св. Писания. Но Писание, будучи сложно, духовно, раскрывается человеку не сразу, а в процессе его христианской жизни – и в процессе длительном. Оно и само нуждается в толковании и изъяснении, с тою, главным образом, целью, чтобы правильно применять его в своей жизни. Таким образом, для правильного толкования и применения Св. Писания нужен духовный опыт Церкви.

Мы с вами уже говорили, что Церковь первична по отношению к Писанию; оно – книга Церкви; что Церковь не выводится из Писания, а указуется, подразумевается им как данность. Поэтому наряду со Св. Писанием есть еще один авторитетный источник церковной жизни – . Оно раскрывает нам смысл таинств и определяет формы их совершения; оно объясняет Св. Писание и, так сказать, «выводит» из Таинств и Св. Писания строй жизни Церкви – литургический и канонический; формулирует догматическое и нравственное учение Церкви и содержит опыт спасения бесчисленного количества христиан, зафиксированный в церковной письменности. Священное Предание и есть духовный опыт Церкви: через него мы приобщаемся полноте церковной жизни; без него и Св. Писание становится абстрактно-непонятным и Таинства не могут быть нами приняты и усвоены как должно. Цель Св. Предания, таким образом – снабдить нас, людей, живущих в конкретный исторический момент, реальным опытом жизни Церкви, раскрыть для нас смысл Таинств и соответствующей жизнью приобщить нас к ним, научить правильно воспринимать Откровение Божие, и обще – указать нам, как жить духовной христианской жизнью.

Но тут сразу начинаются сложности. Вот мы говорили о том, что есть Церковь, и что она не есть, – что существует неправильное понятие, неправильное ощущение Церкви. Это более всего относится к нашей нынешней теме, к Преданию. Господь укорял Ветхозаветную Церковь в том, что она отменила заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание (ср. Мк. 7, 9), устраняя Слово Божие преданием вашим, которое вы установили (Мк. 7:13). Жизнь Церкви уподоблена Спасителем полю, на котором действием врага между добрыми семенами посеяны плевелы (Мф. 13:24), отчего происходит то, что многие люди принимают плевелы за доброе семя, и отвращая слух от истины, обращаются к басням (ср. 2 Тим. 4, 4).

Укор Господа, к сожалению, актуален и сейчас. Многие люди, ищущие Бога, не входят в Православную Церковь оттого, что они сталкиваются с разного рода идеями, мнениями, которые позиционируют себя именно как необходимое Предание Церкви, но которые Церковь Христову компрометируют. Эти мнения на самом деле именно Преданием не являются, а суть лишь подмена этого Предания, профанация его. Когда раскрываешь людям подлинный смысл Предания Церкви, то выясняется, что люди по большей части его не знают и не понимают, а порой и не принимают, будучи пленены многими нелепейшими и ложными своими, человеческими – политическими, национальными, псевдо-духовными – идеями, которые извращают мысль о Церкви. Многим эти чуждые на самом деле Церкви идеи препятствуют войти в неё. Господь с гневом говорил об этом – о бременах тяжелых и неудобоносимых (Мф. 23:4), в которые превращается Предание, если мы неправильно понимаем учение Церкви. Так что нужно здесь очень тщательно разбираться.

И тут мы сталкиваемся с удивительной вещью. Церковь не имеет догматического богословского определения, некоей точной формулы, что есть Св. Предание. Нет в Церкви книги, озаглавленной «Св. Предание», в которой бы по параграфам оно излагалось. О Предании много спорят, некоторые считают объем его таким, другие – иным, и содержание Предания – тоже предмет церковных дискуссий; но Церковь не фиксирует точно, что оно есть.

Здесь мы видим одно из главных свойств Церкви, а именно: Православная Церковь очень свободна, в отличие, например, от Церкви латинской. Вот они все определяют точно, все формулируют, все схоластически догматизируют и записывают в толстенные катехизисы. У нас этого нет; в Православной Церкви точно фиксированы лишь очень немногие важнейшие вещи – только основы нашей религии; очень многое оставлено на свободу, на сам опыт жизни Церкви. В этом – глубочайшее уважение к человеку, к свободе человека.

Тема свободы – одна из важнейших в Церкви, поэтому нужно остановить здесь свое внимание.

Если пребудете в слове Моем, то вы… познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8:31-32), говорит Господь. Где Дух Господень, там свобода (2Кор. 3:17), говорит Ап. Павел, и Церковь всегда сознавала себя хранительницей этой свободы о Христе, и предостерегала своих чад: «да не утратим помалу, неприметно, той свободы, которую даровал нам Кровию Своею Господь наш , Освободитель всех человеков» (III вс., прав. 8).

Что же это за свобода? Конечно, это не свобода грешить и своевольничать, не свобода следовать падшему своему естеству, как она понимается миром сим, не свобода перекраивать церковное устроение, отвергать его, презорствовать по отношению к нему. Свобода эта есть глубочайшее, богоподобное человеческое свойство – свобода души в Боге, свобода от греха, свобода от смерти, от страстей, от диавола, от всего внешнего, свобода от всякой связанности безбожными стихиями мира сего. Эта свобода – безусловно дар Христов; без Христа нет и не может быть никакой свободы. Обретается эта свобода только в Церкви, только приобщением человеческой души Святому Духу: свобода только там, где Он. Внешне эта свобода проявляется в Церкви глубоким доверием и личным, индивидуальным подходом к каждому человеку.

Ветхозаветная религия, не в сути своей, конечно, но в том, чем она стала ко времени Христа, полагала Богоугождение и религиозную жизнь в тщательном, скрупулезном и неопустительном соблюдении многочисленных внешних заповеданий и постановлений, так что человек становился рабом их, полагая грехом малейшее отступление от этой внешней обрядовой стороны религии. Человек не рассматривался индивидуально: народ, а не индивидуум – субъект ветхозаветной религии.

Господь объявил неслыханнейшую для религиозного сознания того времени новость, сказав: «Настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе: Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны покланяться в духе и истине» (Ин. 4:23-24). Господь решительнейшим образом сместил акценты с внешнего на внутреннее, с абстрактной общности, связанной внешним религиозным законом, на каждого человека и внутрь его. « внутрь вас есть» (Лк. 12); «суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк. 2:27); и отныне в Церкви Христовой не человек служит чинам, уставам, обрядам, всему внешнему, – а внешнее служит человеку.

Эта мысль тяжела для людей. Свобода Христова – непростая вещь, она требует зрелости, ответственности. Сколько еще Ап. Павел посвятил строк в своих посланиях, разъясняя этот существеннейший момент церковной жизни! Покланяться Богу в духе и истине требует от нас противления греху и понуждения себя на добро, – только этим путем, путем строго церковной жизни, обретается свобода во Христе. Но при этом путь церковной жизни – это не связанность себя «с головы до ног» точно определёнными мелкими обязанностями. Церковь, наряду с очень немногими общими для всех дисциплинарными вещами содержит массу частностей, которыми человек пользуется для борьбы с грехом – это молитвы, аскетические действия, распорядок церковной жизни вообще. В этом человек свободен, пользуясь всем этим индивидуально, прилагая к себе в зависимости от многих причин, имея целью – жизнь во Христе, а средствами – все, что предлагает Церковь, но не становясь рабом внешнего чина.

Но все это требует, как я уже сказал, христианской зрелости и понимания, что именно есть свобода во Христе. Это не значит, повторю еще раз, отвергать внешнее – чины, правила – но это значит всё иметь на своих местах, не подменять главное, внутреннее – средством, внешним. Эта потенция Церкви, как пожалуй, никакая другая, имеет опасность подвергнуться извращению; и часто человек не входит в Церковь потому, что боится, что потеряет там свою свободу. И это опасение зачастую имеет основание и подтверждение в нас, православных христианах и в повседневной нашей церковной жизни.

В нас не видно христианской свободы, мы боимся ее, отвергаем ее, – потому что мы боимся ответственности и личных отношений с Богом. Мы превращаем в то, что было в Ветхом Завете: в регламентацию всех до мелочей сторон религиозной жизни, и полагание в этом, внешнем, смысла религии. Мы забываем, что – это внутренняя жизнь души со Христом в Св. Духе, а все внешнее в Церкви только служит этому, не более того; и служит индивидуально, постольку, поскольку выполняет цель – поклонение Богу в духе и истине каждого человека. Мы ограничиваем сами свою свободу и прячем ее от себя и от других, – растворяем ее во внешних чинах Церкви и в огромной массе условностей, правил, обязанностей, запрещений, которые мы и зовем чаще всего Преданием. Но это как раз то предание, которое заслоняет заповедь Божию и смысл Церкви. Это ложное понимание Предания – что оно регламентирует всякую мелочь и, в обмен на свободу, дает нам гарантию спасения. Это опасный и распространенный соблазн – понимать так Предание Церкви.

Читайте также:  Пастух и пастырь

Но что же оно такое? Как нам все же определить его, чтобы избежать вышеназванных ошибок? Здесь нужно обратить внимание на словоупотребление. Церковь всегда очень точно употребляет слова. Авторитетным источником для Церкви является не всякое предание, прилипшее к Церкви за 2000 лет, а только Священное Предание. «Священность» – не просто красивое пышное слово. Как делается священным потому, что оно – плод прямого действия Святого Духа (богодухновенность Писания), так и Предание только то священно, которое также есть прямое действие Св. Духа в Церкви. Отсюда можно попытаться (при ясном осознании субъективности этих попыток) дать определение и критерии Св. Предания. Собственно говоря, мы уже это определение дали.

Священное Предание есть духовный опыт Церкви, опыт истинной веры и подлинной христианской жизни. Более частно: Св. Предание есть действие Св. Духа в Церкви, 1) зафиксированное в постановлениях Вселенских Соборов, догматическом и нравственном учении Церкви, выраженном в согласном мнении св. отцов, и 2) существующее как данность в виде основ литургического, канонического и проч. устроения церковной жизни. Св. Предание продолжается и осуществляется в каждом христианине, если, конечно, он идет правильным путем духовной жизни.

Когда мы говорим: «Опыт Церкви», мы должны прежде всего уяснить, в чем его суть. Мы с вами говорили уже, что цель и смысл существования Церкви на земле – приводить людей ко Христу действием Св. Духа в Таинствах, указывать путь ко спасению, преподавая учение Христа Спасителя.

Церковь живет любовью ко Христу и великой ревностью о спасении человека. Церковь – вместилище Святого Духа, а Он есть Дух истины и свободы. Всё, до малейшего, содержимое Церковью, все ее чины, обряды, молитвословия, нравственное и догматическое учение, – дышит этой великой любовью к Богу, ревностью о спасении человека, выявляют эту любовь и щедро наделяют ею всякого человека. Именно этот, вечный и неизменимый Дух, дух любви, правды и свободы, живущий в Церкви, и есть ее суть. Выражение этого Духа, его оформление в те или иные формы и есть Священное Предание Церкви. Исходя из этого, можно предложить два критерия для определения того, является та или иная церковная идеологема, церковное явление именно Священным Преданием, или нет. Вот эти критерии:

1. Так как Один и Тот же Дух является, так сказать «автором» Св. Писания, и Он же выявляется в жизни Церкви как ее священное Предание, то всякое явление, принимаемое нами в качестве такового, должно корениться в Св. Писании, соответствовать ему, не противоречить ему.

2. Так как Церковь есть вместилище Св. Духа, Духа любви к Богу, Духа ревности о спасении каждого человека, Духа Истины, свободы и чистоты, -то всякое явление, принимаемое нами как Св. Предание, должно быть исполнено тем же Духом. Яснее всего этот Дух выражен в Литургии, Таинствах и освятительных чинах Церкви.

Если эти два условия не выполнены, то в какие бы церковные одежды разбираемая идеологема или явление не была облечена, какую бы давность или укоренение в церковной действительности не имела, – она не является Священным Преданием Церкви, а есть лишь, скажем, просто историческое предание или частное мнение того или иного церковного лица.

Например, берем идею: «Москва – Третий » и все, что с ней связано: мессианская роль русского царства, особенность русского народа, и проч. Писанию она не соответствует: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18), говорит Господь. Также – у Бога нет лицеприятия, Он судит каждого по делам его, а не по принадлежности к тому или иному народу, или группе людей. Значит, как бы не ухищрялись сторонники «христианской геополитики» записать ее в Священное Предание Церкви, – таковым идея сия не является. Или берем распространенную идею «слепого послушания», – прилагаем к ней наш критерий: «не делайтесь рабами человеков» (1 Кор.), говорит Писание. Тоже становится ясно: эта идея не есть Священное Предание Церкви. Возьмем глубоко вкоренившийся в церковную среду антисемитизм, или – новое слово: антиамериканизм. Если это явление выражает дух ненависти, дух разделения, дух превозношения («мы – лучше, мы – русские, с нами Бог, а с ними – нет»), и, следовательно, противоречит духу Церкви, то – совершенно очевидно, как бы не аргументировали это некоторые церковные публицисты, – к Церкви эти идеи не имеют отношения. Так, прилагая каждое явление к показанным критериям, мы определяем, могут они быть или нет Священным Преданием.

Это внутренний, так сказать, критерий «священности» Предания. Есть и внешняя сторона, некий внешний критерий. Он связан с оформлением Св. Предания в те или иные частные стороны церковной жизни и идеологии. Здесь нужно обратить внимание на степень значимости тех или иных церковных установлений, выстроить иерархию ценностей. Мы знаем, что Церковь имеет Богочеловеческую природу, она одновременно небесная и земная; свою основу Церковь имеет в Боге, и вместе с тем она проходит историческое бытие на земле. Церковь поэтому сочетает в себе две стороны: неизменяемость, вечность, которые происходят от Бога, и изменчивость, зависимую от исторических условий.

К первой стороне, абсолютной и неизменной, относятся догматическое учение веры и проистекающее из нее устроение нашего спасения, или, что то же, нравственное учение Церкви; Св. Таинства и следующие из них основы литургического и канонического строя Церкви. Бог неизменен; человек по природе не меняется – меняются внешние условия жизни. Поэтому все, что относится к догматическому, нравственному, литургическому и каноническому устроению Церкви, меняться не может. Все оно и составляет, собственно говоря, Священное Предание – незыблемое как незыблем Источник его – Бог.

А есть в Церкви постановления, явления, идеи, источник которых – изменчивое земное бытие. Это частные дисциплинарные нормы, те или иные внешние церковные формы, такие, например, как богослужебные, монашеские; это область разнообразных уставов, форм приходской жизни, и проч. Эти внешние формы необходимы для нас, поскольку через них выражается и доходит до нас вечная и неизменная сторона жизни Церкви: всегда они тесно связаны. Но при всей нужности для нас этих форм им нельзя придавать абсолютное значение, догматизировать их, чтобы не покривить искомую нами иерархию христианских ценностей. В разные исторические эпохи эти внешние формы церковной жизни менялись. Церковь свободно относилась к ним: основное, неизменное содержание Церкви выражалось по-разному, в зависимости от условий, в которых жила Церковь. Все это отражено в истории Церкви; а нам, для того, чтобы различить вечное и неизменное Св. Предание и его формы, относящиеся тоже, конечно, к Преданию – только не Священному, а просто церковному, историческому, – нужно эту историю хорошо знать.

Есть немало людей, которые не понимают и не чувствуют этого. Им кажется, что Церковь упала на землю в день Пятидесятницы такой, какая она есть сейчас: с пятиглавыми храмами, с иконостасом, треугольными фелонями, нательными крестиками, старым стилем, архаичным языком, акафистами и записками, нестрижеными бородами и волосами, монархической идеологией, крестными ходами, стояниями и проч. и проч. Они считают, что все до малейшего в Церкви есть именно Священное Предание. Но такая точка зрения имеет опасность привести к тому, от чего Господь как раз освободил нас – от мелкого законничества и погружения во внешнюю обрядовость, привести к потере свободы во Христе и подмене духовной жизни фарисейством. И мы имеем много примеров такого рода, когда вещи второстепенные – то же календарный стиль, язык богослужения и проч. – выходят на первый план и заслоняют от людей суть христианства и смысл Церкви.

Итак, вот наш третий критерий. Для того, чтобы различить, является та или иная идея или явление Священным Преданием, просто преданием или даже «бабьей басней», по слову Апостола, нужно провести некое историческое исследование, чтобы выяснить, к чему восходит разбираемая вещь – к неизменному и вечному устроению Церкви, или к историческим особенностям ее земного бытия. Здесь нужно учитывать то, что Св. Предание как таковое должно соответствовать тем определениям, какие усвояет Церкви Символ Веры. Церковь – едина, святая, соборная и апостольская; и Св. Предание, поскольку оно – Предание Церкви и авторитетный источник для неё, тоже должно быть:

1) единым – общим для всех христиан, всех времен мест;

2) святым – иметь целью освящение людей, выражать способы это-го освящения, – и ничего более;

3) соборным, – т.е. таким, в отношении чего наличествует вселенское согласие, или, как говорил св. Викентий Лиринский, быть тем, во что веруют все, всегда и повсюду;

4) апостольским – т.е.содержать и развивать то, что положили в Церковь Апостолы, но не привносить в Церковь ничего нового.

Читайте также:  «Грядый Господь на вольную страсть»: Страстная седмица

Не для того, еще и еще раз повторю, нужно нам это историческое исследование, чтобы, выяснив, например, что та или иная вещь церковного обихода исторически молода, с презорством отвергнуть ее, – но для того, чтобы выстроить иерархию христианских ценностей, чтобы точно знать, какое значение в Церкви имеет та или иная сфера и явление церковной жизни; и знать это не просто для информации, а чтобы разумно и правильно пользоваться всем тем, что нам предлагает Церковь для спасения и освящения, для выстраивания своей жизни по Богу.

Вот общие признаки Св. Предания: соответствие Св. Писанию, духу Церкви и прослеживаемая исторически неизменность, незыблемость, основывающаяся на вечной, неизменяемой, Божественной стороне церковной жизни. Все это довольно обще, и требует от нас собственных усилий для выяснения. Есть и ближайшие, более конкретные вещи в Церкви, которым традиционно усваивается значение Священного Предания. Это, как мы уже сказали: 1) основы литургической (богослужебной) жизни Церкви, 2) постановления Вселенских Соборов и 3) творения Святых Отцов.

1. Священным Преданием является устроение основ церковно-богослужебной жизни, и, главным образом, способ совершения таинств и освятительных чинов Церкви. Об этом пишет Св. Василий Великий в 91-м своем правиле: «Из сохраненных в Церкви догматов и проповеданий некоторые мы имеем от письменных наставлений, а некоторые приняли от апостольского предания… в тайне: и те, и другие имеют одну и ту же силу для благочестия… Например, кто Писанием учил, чтобы уповающие на имя Господа нашего Иисуса Христа знаменовались образом креста? К востоку обращаться в молитве какое Писание нас научило? Слова призывания при преложении Хлеба Евхаристии и Чаши благословения кто из святых оставил нам в Писании?.. Благословляем также и воду крещения, и елей помазания… – по какому Писанию? Не по преданию ли, умалчиваемому и тайному?» Таким образом, Церковь исповедует, что основы – не частные исторические формы, а именно основы литургической жизни, то есть освящения людей (прежде всего, Таинств) даны ей устным Апостольским Преданием. Здесь проявляется святость и апостольскость Церкви.

2. Священным Преданием, действием Св. Духа являются постановления Вселенских Соборов и приравненных к ним Церковью Соборов Поместных и правил Св. Отцов. Постановления эти двоякие: догматические и канонически-дисциплинарные. Что касается последних, то те вещи, исторически обусловленные, которые сейчас потеряли свое значение, наводят нас на мысль, что дисциплинарные каноны также должны в некоторой степени быть проанализированы исторически, и приниматься в качестве Св. Предания не в полном объеме: некоторые вещи для нас уже несущественны. Например, каноны, регулирующие отношения епископов и императора: из них берется только принцип взаимодействия церковной и светской власти, но не частности. Или запрещение лечиться у врача-еврея: оно фактически не соблюдается в наше время, – человеческая мысль преодолела эту историческую узость. Или канон, разрешающий пострижение в монашество с 10 лет: вряд ли возможно применять его сейчас. Ещё: по канонам, сроки отлучения от Причастия за тяжкие грехи – до 20 лет. Если употреблять их сейчас, то вместо покаяния люди отвернутся от Церкви, уйдут из нее. В наше время эти нормы не работают; а тогда, когда они появились, они были нужны Церкви, поскольку в результате огосударствления Церкви в нее вошли многие люди, сделавшиеся христианами лишь формально, по конформистским соображениям; и чтобы обезопасить себя от профанации, Церковь приняла столь длительные сроки отлучения.

Вне контекста многие каноны превращаются в мертвую букву, в абстракцию, и мы должны не слепо, формально употреблять их, но выяснять причину их возникновения, степень их, так сказать, вечности, укорененности именно в вечном, внеисторическом устроении Церкви, и действовать прежде всего в духе Евангелия. Следовательно, также как и в литургической сфере Церкви, мы в качестве Св. Предания принимаем не буквально все дисциплинарно-канонические уставы, а основы их, принципы их. Что же касается догматических постановлений соборов, то они, по самосознанию Церкви, есть прямое действие Св. Духа, и поэтому неизменны, незыблемы. В этом проявляется единство и соборность Церкви.

3. Творения Святых отцов. Это богатейшее, обширнейшее наследие Церкви. Условно можно разделить его на две части: а) догматические творения, и б) нравственно-аскетические.

Для того, чтобы те или иные догматические сочинения Свв. Отцов можно было назвать Св. Преданием, нужно, чтобы они в качестве такового были приняты всею Церковью, чтобы наличествовал так называемый consensus patrum, согласие Отцов (по аналогии с целокупностью восприятия Св. Писания), т.е. чтобы все Св. Отцы, высказывавшиеся по тому или иному предмету веры, мыслили одинаково. При наличии этого условия эти сочинения становятся авторитетнейшим Св. Преданием. Примеры: творения Василия Великого, Афанасия Великого, Григория Богослова, Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина и проч. Если же полнотою Церкви то или иное догматическое мнение Св. Отца не принимается, если есть разномыслие с другими св. отцами, тогда оно остается частным богословским мнением Св. Отца, но не Св. Преданием. Пример – некоторые творения Свт. Григория Нисского.

Нравственно-аскетические творения Св. Отцов являются для нас сокровищницей духовной христианской жизни, указанием пути ко спасению. Из этих творений мы учимся повседневному христианству, правильной внутренней нравственной деятельности, борьбе с грехом, со страстями, с падшими духами. Но это научение будет успешным только в том случае, если мы не будем слепо переносить на себя внешние формы жизни древних Св. Отцов-подвижников, их внешние и внутренние подвиги, а будем исследовать, почему и как поступил тот или иной Св. Отец в том или ином случае, как он Евангельски решал для себя ситуацию своей жизни. При изучении аскетической письменности особо нужен трезвый подход, выяснения контекста того или иного наставления. Мы должны помнить, что каждый Св. Отец пишет о себе, об опыте своей жизни, о своем пути ко Христу; всегда нужно с большой осторожностью переносить этот опыт на себя. Как Священное Предание здесь выступают, по аналогии с литургической и канонической сферой церковной жизни, основы, начала нравственной христианской деятельности; но не конкретные формы спасения того или иного святого. Если не понимать этого, то мы не будем иметь подлинной, своей духовной жизни, а будем пребывать в мечтательной сфере подражания авторитетам.

Что касается Житий святых, не все они доносят до нас истинные обстоятельства жизни того или иного святого. Нередко они представляют собою церковную поэзию, когда реальное зерно, то, что было на самом деле, приукрашивается, дополняется разными прибавлениями, часто вообще теряется по тем или иным причинам; порой в житие проникают языческие, былинные элементы «народного эпоса». Поэтому агиографическая литература лишь опосредовано, по исторической проверке, может быть отнесена именно к Священному Преданию.

Итак, мы вкратце рассмотрели источники Св. Предания. Подведем итог. Мы видим, что Св. Предание не имеет точного определения. Его можно описать при помощи наших критериев: оно должно 1) соответствовать Св. Писанию, 2) соответствовать духу Церкви и 3) исторически должно быть возводимо к вечному устроению Церкви: единству, святости, соборности, апостольскости. Отвечающих этим критериям вещей не так уж и много. Это догматическое и нравственное учение Церкви, это основы ее литургической и канонической жизни. Так, например, способ совершения Таинства Крещения – это Священное Предание. Догмат иконопочитания – Священное Предание. Учение о посмертном вечном воздаянии, и о том, как избежать горькой участи и приобщиться блаженной – Св. Предание. А вот, например, история о том, что Ап. Лука написал 70 икон Божией Матери – это просто церковное Предание, но не Священное. Так же, как, скажем, посещение Божией Матерью Афона, покраснение пасхального яйца в руках св. Марии Магдалины, и многое, многое другое. Все это – достопочтенные древние вещи; но, т.к. они нашим критериям не удовлетворяют – то и Св. Преданием не являются.

Так же не могут являться Св. Преданием местные церковные обычаи. Св. Предание обязательно должно отвечать таким качествам, как вселенскость, соборность; местные обычаи, при всем к ним уважении, являются лишь частностями жизни той или иной поместной – а не всей Вселенской – Церкви. Вообще, нужно, по мысли В.Н. Лосского, различать само Св. Предание – как некий таинственный ток ведения истины, не иссякающий в Церкви и сообщаемый Духом Св. ее членам, от памятников Предания.

Но есть, наряду с этим, и просто басни, бред, выдумки и языческие россказни, проникшие в церковную среду. Например, Медовые, Яблочные Спасы, не-ядение круглого на Усекновение, «Птица гнезда не вьет» на Благовещение, свечка передается только через правое плечо, и многое, многое другое… И все это для многих людей – Предание Церкви! Часто подменяется учение Св. Отцов, им приписывается то, что они вовсе не говорили. Так, например, нередко проповедуется, что «по учению Свв. Отцов есть три признака кончины мира: 1) уход Иверской иконы Божией Матери с Афона, 2) прекращение схождения Благодатного Огня и 3) засыхание Мамврийского дуба». Здесь мы видим желание выдать за Предание Церкви какие-то совершенно недостоверные и частные вещи. Церковь совершенно не учит ничему подобному. Никто из Св. Отцов не писал этого: зато они писали все, согласно, о том, как приготовить свою душу для Царства Божия. Но про дуб, икону, огонь и прочие вещи не писали. И мы для того сегодня разбираем, что есть, а что не есть Св. Предание, чтобы не подменять истинное, действительное Св. Предание кликушеством, апокалиптикой, язычеством, выдумками, лубочностью и «благоглупостями», которые, к сожалению, распространены сейчас более, чем здравое понимание церковного учения.

Читайте также:  Откровение Божие. Священное Писание.

И в заключение разберем еще один вопрос, а именно: кто является хранителем Св. Предания, гарантом его? Кто оберегает его от проникновения в него чуждых элементов, следит за чистотою его? Древняя Церковь этот вопрос не ставила: для нее христианская жизнь особо не нуждалась в рамках и определениях, а была просто жизнью в Боге. Со временем, с постепенной утратой остроты и ясности церковного сознания, встал вопрос «охранения» Предания. В Латинской Церкви, которая склонна все схоластически систематизировать, вопрос этот решили так: гарантом непогрешимости Предания является Папа Римский, когда он говорит ех саthedra, то есть, с кафедры. (Кстати, именно в этом смысл догмата о папской непогрешимости; а не в личном плане.)

Православие в борьбе с папством противопоставило этому другой взгляд, выраженный в Послании Восточных Патриархов 1848г.: что хранителем Предания является народ церковный, т.е. само тело Церкви. Это мнение нуждается в одном существенном дополнении: в таком «прямом» виде оно не совсем верно. Сам по себе народ никак не может быть хранителем предания Церкви. Апеллировать к народу церковному, без учета фактора, о котором скажем ниже, в деле выяснения, что есть Предание Церкви, иными словами, апеллировать к церковному общественному мнению, существующему на данный момент, ни в коем случае нельзя.

Дело в том, что народ – это та стихия, которая Предание размывает и вносит в него сильную языческую струю (народ – «язык»). Само по себе понятие «народ» – расплывчатое. В ереси и расколы тоже ведь уходит народ. Для Церкви понятие народа – вторичное и условное: для Церкви есть прежде всего и главным образом личности, которые уже во вторую очередь органически сочетаются в Тело Христово. Если бы народ был в Церкви хранителем ее Предания, то мы бы имели в Церкви сейчас только водосвятные панихиды с акафистом, записки, отчитку, стояния с крестными ходами против чего-нибудь, и всё. Не было бы Таинств – вместо них была бы «белая магия». А главное – не было бы собственно религиозной жизни: «народу» нужно, чтобы было здесь хорошо, и религия, т.е. связь с Богом, для народа – не цель, а средство.

Да и само устроение Церкви противоречит этому мнению. Если народ церковный – хранитель Предания, то зачем нужно Богоустановленное пастырство? Ведь пастыри нужны как раз затем, чтобы научить народ Божий истинам веры и благочестия. Следовательно, по мысли Церкви, народ получает Предание в процессе, так скажем, обучения, научения; а логически нельзя быть исконным обладателем, хранителем того, чему ты только научаешься, что ты только начинаешь приобретать.

На практике эта точка зрения как раз и приводит к тому, что не пастыри Церкви пасут паству, а паства навязывает пастырям свое видение христианства (те же Медовые и Яблочные «Спасы» – тому пример: что-то не очень проповедуют с амвонов против этих и подобных кощунственных языческих наименований церковных праздников). И мы видим в наше время противление и недоверие «народа Божия» Священноначалию. Если какой-нибудь пастырь или Архиерей, в противность расхожим околоцерковным мнениям, будет говорить здравые словеса церковного учения – «народ» легко может записать его в модернисты, отступники и еретики, – с легкой руки сомнительного пророчества, приписываемого преп. Серафиму («архиереи онечестивятся»…). Не принимаются многими из «народа», например, (не открыто, пока еще, но – в жизни) даже соборные, синодальные определения (ИНН, младостарчество). В иистории Церкви было так, что несколько человек (преп. Максим Исповедник ,папа Мартин) подвизались за правую веру, а весь народ церковный (и уж конечно, более церковный, чем сейчас) поддерживал ересь.

Также нельзя апеллировать и к наличному церковному быту. Вот мы говорим с вами о внутреннем содержании Церкви и о внешних формах, и всегда подчеркиваем, что формы – вторичны. Но это не значит, что они несущественны, безразличны или оставлены на произвол частных лиц. Нет: форма есть то, во что, собственно говоря, облекается идеальное содержание. Церковные формы совершенно адекватны тому содержанию, которое эти формы выражают. Конечно, богослужебные уставы и каноны Церкви непременно должны органически, духовно, Евангельски учитывать время, в котором Церковь живёт сейчас. (Примеры: служение новогоднего молебна на гражданский Новый год; более мягкое употребление канонов – не отмена их, а просто иное применение.) Но это не значит, что эти уставы и каноны должны произвольно, без соборного решения Церкви, извращаться и попираться. В наше время (это не значит, что в другие времена так не было) нередко нарушение устава и канонов само становится традицией, преданием (служение утрени вечером; акафисты на всенощной, пассии, погребение Божией Матери; постриги без должных испытаний, ранние рукоположения и проч. и проч.). Все это ясно свидетельствует, что ни к народу, ни к церковной реальности нельзя обращаться как к хранителям Св. Предания.

Но с другой стороны, утверждение о том, что хранителем Св. Предания является народ церковный, вовсе не неверно, но – как мы уже сказали – с учетом одного фактора. Этот фактор следующий:

Настоящим, подлинным и единственным хранителем Св. Предания является Дух Святой; Сам Бог; Сама Церковь. Люди без Духа Святого, без Бога, без Христа – ничто; всяк человек – ложь (Пс. 115:2); сам по себе человек может только испортить всё в Церкви, изгадить и извратить. Церковь хранится Духом Святым: Он – Гарант ее Предания. Но Дух Святой – не абстракция, он не где-то в параллельном пространстве, и не в книгах существует: Он живет в сердцах людей. И смысл христианства – в стяжании Святого Духа, в том, чтобы Ему вселиться в нас и походить, как говорит Писание; чтобы дать Ему место действовать в нас.

В этом смысле, и только с этой вот оговоркой, что – не просто народ, а христиане, носящие в себе, стяжевающие в себе Дух Святой, – можно говорить, что они – хранители Предания. Они и есть Св. Предание, осуществление его. Опять же, не абстрактный народ, а органическое единство настоящих христиан, чувства которых приучены к различению добра и зла (Евр. 5:14). Многие считают, что Дух Святой действует как бы «помимо» личности христианской: де, мы все немощны, грешны, какой там Дух! Он как-то и где-то по-другому действует в церковных структурах: автоматически, мистически. Нет; в Церкви такого нет.

Никогда Бог не действует автоматически, формально, как бы обязанный подчиниться церковной форме самой по себе – это латинское учение (речь не идет о недейственности таинств и освятительных чинов в зависимости от достоинства их совершителя. Этот вопрос другой: мы говорим о «повседневной» духовной непосредственной реальной жизни). Всегда в Церкви Бог действует со-творчески в синэргии, в содействии с человеком – его личными духовными усилиями, его внутренней религиозной жизнью, его свободой, не насильственно, и никогда – не «помимо». И это то, на что я обращаю ваше особенное внимание.

Мы говорили о Св. Писании, о Св. Предании, и (надеюсь) увидели, что они, а другими словами говоря, жизнь христианина в Церкви – это не то, что ты что-то определенное делаешь, во что-то заставляешь себя верить – и «машинка заработала»: вот Писание, вот Предание, вот это нужно, этого нельзя – и что-то там мистически само совершается, во что мне лучше не влезать, так как я – грешный, недостойный, а влезу – впаду в прелесть, в гордость и проч. Нет, Бог хочет от нас действия, личного духовного усилия, направленного на то, чтобы прежде всего понять, увидеть действие Духа Святого в Церкви, и приобщиться Ему. И это требует от нас прежде всего великой ответственности, личной творческой религиозной внутренней деятельности. Каждый христианин ответственен за Церковь, – говорил свт. Иоанн Сан-францисский. Так устроена наша Церковь: в ней всё для того, и только для того, чтобы человек, – не народ, а в первую очередь «я» – нашел Бога, обрел Христа, приобщился Святому Духу. Для этого Таинства, для этого Св. Писание, об этом говорит, и это и есть священное Предание.

Но как-то нелегко человеку это понять: воистину тесны врата и узок путь (Мф. 7:21), ведущие в Царство Небесное, которое внутрь вас есть (Мф. 7:13); (Лк. 17:21). Тяжело бремя свободы и ответственности, и часто люди свободу подменяют ворохом внешних правил, а ответственность – ложным мистицизмом, автоматизмом и формализмом; и, по слову Господню, сами не входят, и входящим препятствуют (Лк. 12:52). Но только осознав эту нашу личную ответственность за Церковь перед Богом, почувствовав, поняв ее, мы можем стать настоящими христианами, народом Божиим, о котором говорит Ап. Петр: вы как живые камни (не случайно это слово – это те камни, на которых Христос основывает Свою Церковь – см. Мф. 16), устрояйте из себя дом духовный (т.е. – жилище Св. Духа), священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом… вы – род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой Свет; некогда не народ, а ныне – народ Божий (1 Петр. 2, 5, 9-10). И в этом смысле, только учитывая действие Св. Духа и личную ответственность каждого христианина, можно говорить о народе церковном как хранителе Св.Предания.

Вот кратко и очень схематично о Св. Предании. Здесь каждый пункт можно подробно и бесконечно рассматривать; мы попытались сказать только основное. Далее нас ждёт тема «Таинства».

Похожие статьи:

Рекомендованная статья

О чтении Евангелия. О чтении Святых Отцов

О чтении Евангелия. О чтении Святых Отцов

«Раскрывая для чтения книгу – святое Евангелие, вспомни, что она решит твою вечную участь. По ней мы будем судимы, и, смотря и по тому, каковы были здесь на земле по отношению к ней, получим в удел или вечное блаженство, или вечные казни. Ты можешь и принять, и отвергнуть волю Создателя и Спасителя твоего, смотря по тому, как тебе угодно. Твои вечная жизнь и вечная смерть в руках твоих: рассуди же, сколько нужно тебе быть осторожну, благоразумну. Не играй своею участью вечною!».