Главная / Библиотека / Статьи / Поиск общечеловеческих ценностей и вопрос о счастье

Поиск общечеловеческих ценностей и вопрос о счастье

Цель этих заметок – рассмотреть как возможное для тех или иных форм использования в отечественном образовании православного понимания счастья человека, являющегося одной из важнейших этических категорий, которые обязательно полагаются в основу всего учебно-воспитательного процесса в общеобразовательной ли школе, в высшем ли учебном заведении.

2

Актуальность данной темы можно было бы просто объяснить извечной актуальностью для человека вопроса о счастье, на который в каждую новую историческую эпоху изменчивому обществу приходится отвечать заново, не говоря уже об индивидуальном опыте каждого человека в обретении им счастья. Но так понимаемая актуальность мне представляется, хотя и возможной, но второстепенной. Получается, что человечеству нужно еще и еще историческое время для того, чтобы понимать заново, в чем счастье для людей, как, впрочем, и каждому человеку нужно бы еще и еще продлевать свое существование на земле, ибо все те общие и частные понимания счастья были лишь хороши для тех, кто жил прежде, а для каждого из нас то или иное понимание счастья было хорошо лишь в том или ином нашем периоде жизни, так что и всем нам вместе, и каждому по отдельности нужна бесконечная жизнь, чтобы искать и искать ответ на вопрос о счастье. И ситуация подобна той, что отражена в шутке о ремонте, который нельзя завершить, а только прекратить волевым усилием. Действительно, есть смерть, и смерть ограничивает поиски счастья для каждого человека, и для народов, и – страшно подумать – вполне возможно, для всего человечества, чем дальше, тем опаснее балансирующего на грани жизни и смерти.

3

На мой взгляд, первейшая актуальность вопроса о счастье как об одной из самых глубоких нравственных категорий этики, о которой должен, как минимум, помнить учебно-воспитательный процесс в учебном заведении, заключается как раз не в поиске чего-то особенного, специфически и ситуативно принадлежащего нашим «времени» и «месту», а общего, данного раз и навсегда, как дается самая жизнь человеку и существование всему, что окружает человека на его планете и во всей его же вселенной. Эта актуальность – поиск общего в понимании счастья – означает поиск фундаментальности для становления человека и человечности и, следовательно, для содержания образования, начиная с дошкольного и включая высшее. Обнаруженное ситуативное, временное лишь подчеркивает остроту проблемы и, может, подталкивает кого-то к тому, чтобы открывать фундаментальное и глобальное, как, например, подталкивает человека к открытию абсолютных христианских ценностей и смысла жизни некое событие – чаще всего кризисное – в его частной жизни.

4

Симптоматично, что об общем этическом основании в настоящее время говорят известные религиозные лидеры, которые, конечно, дорожат выведением этических норм из основополагающих принципов своих учений, но, оставаясь верными этим принципам и вовсе не помышляя о единой религии для всего человечества, дорожат и «худым миром», который лучше «большой войны». Так, например, в период распалившегося противостояния украинских националистов всему русскому, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в своих визитах в Украину должен был настойчиво подчеркивать для ее граждан то, что роднит украинский и русский народы: общая история и общий духовный корень – Православие, а с некоторых пор о том же общем основании цивилизационного единства должен не менее настойчиво напоминать россиянам в связи с внутрироссийскими событиями, выявляющими политическую борьбу на межнациональной и межрелигиозной почве.

5

Как мне представляется, есть два основных подхода к поиску общечеловеческих ценностей: один – секулярный, то есть внерелигиозный или даже сознательно внерелигиозный, другой подход – все-таки религиозный, на основе привычных, традиционных для того или иного народа религиозных ценностей и установок. Удивительно, что первый подход далеко не во всех случаях предлагают безбожники или те, кого можно было бы наименовать «условно верующими», то есть людьми хотя и относящими себя к верующим в «некую силу», но, по сути, не выстраивающих свою жизнь в связи с верой.

6

В качестве иллюстрации секулярного подхода в определении общечеловеческих ценностей «религиозника», как выражался в свое время Варлам Шаламов, сошлюсь на работы рубежа XX – XXI вв. Далай-ламы XIV. Им написаны получившие статус бестселлеров в Западном мире книги «Как стать счастливым» и «Этика для нового тысячелетия». Находящийся в изгнании духовный лидер тибетского буддизма читает весьма много лекций в разных концах мира, и, кажется, чаще всего в Великобритании и США. Например, в текущем году предполагается четыре его лекции в Великобритании именно перед молодежью. Приведем некоторые тезисы из одной такой лекции, прочитанной Далай-ламой в Лондонском королевском Альберт-холле 10 мая 1999 г., организованной «Tibet House Trust» [1]:

«Я полагаю, что смысл жизни в поиске счастья»; «…в обретении счастья состоит цель нашей жизни, и потому неразумно пренебрегать теми вещами, которые способны сделать нас счастливыми»; «Дурные деяния всегда приносят боль и страдание, а благие деяния – удовольствия и радость»; «Я надеюсь, что в будущем система образования будет уделять больше внимания развитию человечности, теплоты и любви. На мой взгляд, это необходимо. С детского сада и до университета очень важно ставить перед подрастающим поколением вопросы нравственного характера, касающиеся человеческой жизни в целом, роли отдельной личности в обществе и в семье. Без этого у вас не получится стать счастливым, создать счастливую семью, построить счастливое . Родители также играют в этом процессе особую роль. Я надеюсь, что в будущем будет меньше разводов, в особенности, если у семейной пары есть дети. Потому что детям, на мой взгляд, крайне необходима прочная и счастливая семья, где родители на собственном примере учат их ценности любви, доброты и теплоты»;

«Думаю, подобное воспитание приведет к тому, что в один прекрасный день все мы поймем, что люди – это социальные животные и что наши собственные интересы напрямую связаны с интересами общества; поэтому каждый из нас должен стараться быть добросердечным, чутким человеком и достойным гражданином своей страны. Это будет способствовать миру в душе, в семье и в обществе. Какие бы разногласия ни возникли между нами, мы сможем мирно и дружелюбно обсудить их и рассказать друг другу о том, что беспокоит каждого из нас. Воспитание такого добросердечного отношения к людям напрямую связано с общечеловеческими ценностями»;

«Наше личное дело – следовать какой-либо религии или нет. Но вне зависимости от того, придерживаемся мы религиозной веры или нет, мы все равно остаемся людьми, членами человеческого сообщества, а значит без человеческих достоинств нам не обрести счастья»; «Можно отнести эти основополагающие человеческие ценности к «секулярной этике», поскольку они не зависят от религиозной веры. Использование нами слова секулярный» вовсе не означает, что мы отвергаем религию. Мы лишь хотим подчеркнуть, что религиозная вера – это личное дело каждого. Думаю, мы действительно должны приложить больше усилий для пропаганды этих общечеловеческих ценностей».

7

Таким образом, Далай-лама как бы выводит вопросы нравственности из области религиозной веры и объясняет, почему он так поступает: «Проблема в том, что люди, как правило, считают сострадание, любовь и умение прощать вопросами религиозного порядка, и те, кто не питает особого интереса к религии, склонны пренебрегать этими ценностями. На мой взгляд, это неправильно. Мы должны уделять больше внимания этим ценностям. Так мы сумеем подготовиться к следующему тысячелетию». Похоже, Его Святейшество Далай-лама не надеется на то, чтобы проблема решена была через институты, отвечающие в наибольшей степени за веру людей в духовные ценности, то есть через Церковь и семью. «Развитию личности в целом – воспитанию доброго, сердечного человека, уделяется недостаточно внимания. Для этой цели тысячу лет назад в Европе был создан отдельный институт. В то время за нравственное развитие личности, воспитание человечности и теплоты отвечала церковь, а также семья. Таким образом, образование в те годы было вполне сбалансированным. Но с течением времени церковь утратила свои позиции, а семейная жизнь стала нестабильной и проблематичной, и в последние годы этому важному аспекту воспитания детей перестали уделять внимание. Похоже, в наши дни уже не осталось института, чьей обязанностью была бы забота о человеческом сердце».

8

Этот вывод, правда, противоречит наблюдениям самого же Далай-ламы: «Как-то мне довелось посетить Лурд на юге Франции. Я отправился туда не как турист, но как паломник. Я пил святую воду, стоял возле статуи Девы Марии и думал, что в этом месте миллионы людей, ищущих благословения и покоя, находили умиротворение. Я созерцал статую Девы Марии, и во мне родилось чувство восхищения и преклонения перед христианской верой попросту от того, что она приносит такую огромную пользу миллионам людей. Возможно, у христианства иная, нежели у буддизма, философия, но это совсем другой вопрос. Ценность этой религии с практической точки зрения и та польза, которую она приносит людям, достаточно очевидны».

9

Но каковы бы ни были наблюдения духовного лидера тибетского буддизма в Западном мире, суть пропагандируемого им решения проблем этической культуры все-таки секулярная: оставить религию для частных размышлений и решений, тем более, что многие уже не исповедуют никаких религиозных «традиций» и не употребляют никаких религиозных «практик», сосредоточившись на воспитании в системе образования общечеловеческих ценностей, вроде «ценности любви, доброты и теплоты». Понятно о чем идет речь – о стремление воспитать людей терпимее и сострадательнее друг ко другу, в общем говоря, человечнее. Без гуманности и гуманизма – и далее словами Далай-ламы – «у вас не получится стать счастливым, создать счастливую семью, построить счастливое общество». С этим согласиться, разумеется, можно и нужно, однако секулярный подход рано или поздно предъявит свою одновременно и антирелигиозную, и антинаучную, и, в конечном итоге, бесчеловечную сущность. Выведение проблем религиозной веры из общественной в «интимную» сферу обезоруживает отдельного человека и народ в целом в познании и принятии ценностей, носящих абсолютный характер, а также критерия истины. В конце концов песок секулярных – и релятивистских! – ценностей не способен выдержать натиск кризисов, личностных ли, общественных ли, и человек остается ни с чем. Одиноким без Бога – Творца, Вседержителя, Промыслителя, Любви, Пути, Истины, Жизни, Света. Без смысла и перспективы существования.

10

Иной подход к определению общечеловеческих ценностей предлагает, например, Православие, и в целом как состоявшееся и продолжающее развиваться вероучение, и в деятельности его последователей. Вначале сошлемся на выступления (не лекции) Патриарха Кирилла перед молодежью в первый его год патриаршества. Кстати, по какому-то странному совпадению представленная выше лекция Далай-ламы была размещена на интернет-сайтах в переводе на русский язык лишь через десять лет после ее произнесения в том же 2009 г., в каком Патриарх Кирилл первым из всех иерархов РПЦ выступал перед многотысячными молодежными аудиториями – 30 мая в Ледовом дворце Санкт-Петербурга и 12 сентября во Дворце спорта профсоюзов Нижнего Новгорода[2].

11

В начале своих выступлений Патриарх Кирилл назвал нравственные категории, носящие общечеловеческий характер – в первом случае речь зашла о счастье, а во втором о любви, – и обрисовал картины действительно реальные того, что случается с нашими мечтами о счастье или с нашей любовью, причем иногда ссылаясь на случаи из своей жизни. Задачей Патриарха было показать как эти явления, столь ценимые нами, связаны с нравственным чувством человека, и эта демонстрация и некоторые доказательства составили центральную часть обоих выступлений архипастыря, но в конце концов логика раскрытия темы привела к вопросу религии, веры, которая по словам Патриарха, в первую очередь предназначена помогать человеку сохранять нравственное чувство. Дальше простейшие объяснения значения религиозной веры: Православие не есть способ задобрить Бога, а способ войти с Ним в особые отношения, ведь самая лучшая жертва Богу «не тельцы, не волы, не петухи, не куры, не бараны, а состояние нашего духа».

Читайте также:  Неделя 27-я по Пятидесятнице. Слово об исцелении десяти прокаженных

12

«Нужно помнить, и я думаю, с этой мыслью нужно жить: мы не знаем почему, это непостижимо для нашего разума, но Бог пожелал, чтобы человек был счастлив только в нравственной системе ценностей. И как бы нас ни учили, что нравственность относительна, как бы ни разрушались наши идеалы, как бы ни помрачалась наша мечта от цинизма жизни, какие бы учителя и искусители ни говорили нам, что все это не так, все это чушь и старорежимность, – это вечная и неизменная истина: человек может быть счастлив, живя в той нравственной системе ценностей, которая была создана Богом и вложена в его природу, и другого для нас не дано». Но «если мы отрываем нравственную составляющую от нашего целеполагания, от нашей мечты, то мы обрекаем себя на несчастье. И каким бы ни было видимое благополучие безнравственного человека, он не может быть счастливым по определению, как теперь говорят. Но не по человеческому определению, а по определению Божию». «Не давайте переформатировать свое сознание так, чтобы произошла смена курса (на безнравственность. – С.П.). Вот именно поэтому нужно хранить в сердце веру – потому что вера помогает сохранить нравственное начало. Не только в интеллектуальном плане – через вероучение передается реальная философия жизни, помогающая человеку корректировать свой жизненный курс разумом, – но еще и потому, что через веру дается человеку сила Божия, которая помогает ему делать правильный выбор в жизни».

13

Интересно, что упомянутые выступления Предстоятеля Русской Православной Церкви строились как бы от общего (общечеловеческие ценности) к частному (христианское вероучение), в действительности от абстрактного к конкретному, то есть был применен, конечно, в адаптированной к аудитории форме развернутый в устной речи – и далее в терминах «Философской энциклопедии» – «метод научного исследования, состоящий в движении теоретической мысли ко все более полному, всестороннему и целостному воспроизведению предмета», когда «абстрактное в диалектической традиции понимается в широком смысле как “бедность”, односторонность знания, а конкретное — как его полнота, содержательность», «в этом смысле принцип восхождения от абстрактного к конкретному характеризует направленность научно-познавательного процесса в целом — движение от менее содержательного к более содержательному знанию»[3].

14

Отмечаю этот способ не просто подачи информации, а способ введения подрастающего поколения в христианскую культуру как, вероятно, самый продуктивный, не только исходя из учета возрастных особенностей аудитории, но и исходя из реалий нашего «послекультурья». Очевидно, что наше общество находится в состоянии нравственной деградации (по тем или иным причинам это явление сегодня свойственно и другим сообществам в разных концах мира), когда культура, не смотря на развитость форм, содержательно упрощена до опасного предела, за которым может последовать и ее смерть. В такой ситуации наиболее продуктивна такая модель создания педагогического общения, какой, например, воспользовался в своих выступлениях Патриарх Кирилл.

15

Итак, вопрос о счастье возвращается в педагогический процесс, точнее, его призывают вернуть этому процессу разные духовные лидеры, и, действительно, диву даешься, почему педагогика так старательно его избегала и, в общем-то, продолжает избегать. Нельзя не заметить сходств и различий в подходах вышеупомянутых духовных лидеров: они связывают счастье человека с его нравственностью, но если Далай-лама здесь и останавливается, лишь позволяя себе намеки на практики буддизма вроде «расширения сознания» и т.д., то Патриарх Кирилл идет дальше, доводя дело до логического конца, то есть говоря о христианской вере как родительнице и охранительнице нравственной культуры человека.

16

Согласен быть обвиненными в «предвзятости» моих оценок, однако подход, легко прослеживаемый в словах, обращенных Святым Патриархом к неискушенной в премудрости Божией светской молодежи, прям и открыт, не таит в себе «уровней посвященности», а, во-первых, не пасует перед упрощенческими процессами в культуре и, во-вторых, сразу приводит слушателя к ядру культуры – вере в Бога и необходимости по вере жить, вступая на путь обожения, – то есть делает то, что с точки зрения психолого-педагогической науки совершенно правильно: помочь становящейся личности выработать всецелую направленность на абсолютные ценности, смысл жизни и идеал, и метод — в широком смысле этого слова — преображения, тем более что наука же обнаруживает, что полноценная духовность не возникает в результате освоения «чистой» этики, а требует нераздельного единства с религией как теоретико-практической системой стержневых ценностей национальной культуры[4].

17

Еще Л.С. Выготским определено, что личность развивается, осваивая культуру, и не бывает «как-то» иначе! (Он называл это явление врастанием нормального ребенка в цивилизацию, врастанием, сплавленным с процессом органического развития ребенка[5].) Какую же культуру, в особенности в области духовных ценностей, будут осваивать наши дети – некую «вообще» или родной цивилизации? Ясно ведь, что, сделав выбор в пользу того или другого, или пытаясь сидеть на двух стульях сразу, мы получим весьма отличные друг от друга результаты.

18

Чтобы лучше понять саму суть подхода «из веры» к поиску ответа на вопрос о счастье, позволю себе привести целиком одно из выступлений известного православного миссионера профессора московских духовных учебных заведений А.И.Осипова (и, кстати, пространность моих цитат прошу понять как необходимость введения в научный оборот тех фактов и того образа мышления, знаменитого в Православии дара рассуждения, которые крайне необходимы современной гуманитарной науке, но которые пока что остаются в большинстве случаев отвергаемы секулярным мышлением) [6]:

«…Счастье как состояние души описать нельзя.

С христианской точки зрения счастьем для человека является ни что иное, как приобретение того, что называется плодами духа (апостол Павел – Гал. 5:22-6:2, – в частности, называет такие: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, , веру, кротость, воздержание. – С.П.), главное, конечно, любовь ко всем. Это так сказать уже совершенная ступень. А счастье в том, что человек может жить по-христиански: каяться в нарушениях. Это, я вам скажу, великое счастье, потому что, веря в Бога, он прекрасно понимает одну великую истину: со мной ничего не происходит и не произойдет без воли Того, Кто есть Любовь, Кто меня любит больше всех, поэтому всё, что со мной не происходило бы есть самое лучшее, исходя из моего состояния.

А что самое лучшее? Оно может быть разным. Два человека приходят к человеку в белом халате, а «инопланетянин» наблюдает. Одному из них дядя в белом халате говорит: “Вам на курорт нужно. Там море, там солнце, там песок, сосновый бор”. “Инопланетянин”: “Да, уж здорово его любит!” Второго немедленно на стол, берут острый ножик и начинают резать. “Ну, – говорит, – вот это да, ну, насолил же ему!” Оказывается, врач установил у первого туберкулез легких, у второго – острый аппендицит. Каждому врач сделал что? Самое лучшее.

Так вот, христианство дает нам возможность относиться к жизни, понимать в жизни, что есть Бог, есть Любовь, и все, что со мной происходит, есть самое лучшее, исходя из моего состояния. Это самое лучшее, но одно “но”… Когда я иду по улице – вот сейчас весной, видите, есть и грязь, и лужи, – загляделся – и шлеп в лужу. Это самое лучшее?! Ну да! Значит ли, что должен лежать в луже? Нет, конечно. Поэтому нужно понимать, что самое лучшее. Произошло то, что соответствует моему состоянию как раз. Это верно, и я должен это понять. Значит, нужно обратить на себя внимание, ведь это (произошедшее. – С.П.) не означает, что я не должен менять худшее на лучшее, правда же?

Всегда то, что с нами происходит, заставляет меня подумать, обратить внимание на себя. Обычно, когда со мной что-то случается, я говорю: “Так, кто-то на меня наябедничал, кто-то на меня наклеветал, это то-то и то-то, и перебираю: все такие дурные, один я хороший”. Понимаете, вместо того, не лучше ли, кума, к себе оборотиться, чем кумушек считать трудиться? Вот в чем дело, вот что такое самое лучшее. Вот какова ситуация. Поэтому всё, что с нами происходит, есть промысл Божий, так называется это в христианской терминологии, и нужно помнить, что Господь делает для нас всегда самое лучшее.

Человек, который верит в это, приобретает душевный мир, душевный покой. Он перестает смотреть злыми глазами: кто это меня предал или кто это там что-то сделал или меня подставил?! И ко всем начинает относиться с великодушием. Он приобретает счастье. Оно постепенно созидается в его душе. Оно выражается в чем? В мире душевном и, если хотите, в радости о том, что есть Тот, Кто обо мне так заботится, как никто и нигде и никогда не может обо мне позаботиться, ибо Он есть Бог Всемогущий, есть Любовь.

Вот так выражается счастье. Оно выражается в радости душевной».

19

Как видим, Алексей Ильич Осипов прямо связывает счастье человека с его верой в Бога. То же мы видели у Патриарха Кирилла, то же – во всей православной культуре. То же самое мы увидим в любой не секулярной культуре. И мы обнаруживаем нечто общечеловеческое, не только не отбрасывая религиозную веру, но именно на ее основе, как на скале, а не на песке. Христос не призывает убивать «неверных», Христос воистину мудро отвечает на вопрос, кто нам ближний, Христос вовсе не против так называемого «золотого правила» этики, но Сам же его называет: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7:12), только продвигает его к закону любви к Богу и ближнему: «”возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим”: сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: “возлюби ближнего твоего, как самого себя”» (Мф. 22:36-38), ведя учеников «от менее содержательного к более содержательному знанию».

20

Что по сути своей означает это выведение, как было замечено выше, «из веры» ответа на вопрос, что такое счастье? Это означает, что счастье, будучи «одной из глубинных нравственных ценностей», выступающих «в качестве регулятора нравственной жизни», диалектически зависимо от важнейшей для человека ценности, а именно смысла жизни. Отсюда то, что подмечают этики: «Смысл жизни и счастье взаимосвязаны, но смысл присутствует в жизни человека даже при самых неблагоприятных обстоятельствах, при отсутствии счастья, а вот обратное невозможно (невозможно быть счастливым и ощущать бессмысленность своей жизни)»[7]. Душа человека стремится к смыслу жизни, этому «духовному объекту» (В. Франкл), в качестве которого выступают «трансцендентные ценности (Бог, представления об абсолютных принципах, лежащих в основе мироздания, и т.п.); социально-культурные ценности; ценности личной жизни человека», и субъективно переживает «глубокие позитивные эмоции, выражающиеся в состоянии радости, ощущении наполненности, гармоничности жизни», когда овладевает тем, что, исходя из ее, души, представлений о смысле жизни, является благами жизни, и происходит то, что поэт назвал оправданием мечты, наступает удовлетворенность. «Люди могут ассоциировать счастье с материальным достатком, физическим здоровьем, высоким социальным статусом, уважением со стороны других людей, самовыражением в творчестве, благодатью Божьей»[8].

Читайте также:  Падение Константинополя (29 мая 1453 года)

21

Если «смысл жизни не создается, но обретается», то счастье как раз созиждется (ср.: человек – кузнец своего счастья). Предположим, некто переживает и осознает свою несчастность (с кем не бывает?), но надо бы еще ему осмыслить происхождение этой несчастности, чтобы постараться стать счастливым. Нравственное богословие сразу же разворачивает человека к себе, а точнее, к себе, находящемуся в отношениях с Богом, ближними, всем миром с точки зрения верности твоей тем ценностям, которые ты обрел в Православии. Ведь счастье является чувственно-эмоциональной формой идеала. Но есть ли у человека этот идеал, выражающий некую направленность личности? И, если есть, исполняются ли в реальности эти устремления? Вспомним о «размышлениях» угодившего в лужу персонажа из монолога профессора Осипова. Возможно, откроет сей персонаж книгу архимандрита Софрония (Сахарова) и прочитает, например, вразумляющие эти слова преподобного Силуана Афонского (+ 1938): «Греховная жизнь есть смерть души, а любовь Божия – тот рай сладости, в котором жил до падения »; «когда душа познает любовь Божию Духом Святым, тогда она ясно чувствует, что Господь нам Отец, самый родной, самый близкий, самый дорогой, самый лучший, и нет большего счастья, как любить Бога всем умом и сердцем, всей душой, как заповедал Господь, и ближнего, как самого себя. И когда эта любовь есть в душе, тогда все радует душу, а когда она теряется, то человек не обретает покоя и смущается, и обвиняет других в том, что будто они его обидели, и не понимает, что сам виноват, – потерял любовь к Богу и осудил или возненавидел брата» [9].

22

А может, угодивший в лужу обратится к православному психологу, такому, как, например, Людмила Ермакова, которая задаст вопрос и ответит с тобой на него: «Что такое неудачник? Очень часто это человек, обладающий сильно развитым чувством зависти. Из-за этого ему кажется, что у кого-то чего-то больше, лучше, ему хочется такого же. Он не понимает, что желаемое для него не всегда полезно, и даже скорее вредно. Вот это чувство зависти человеку надо в себе изживать. Отчего он несчастлив? Оттого, что чувство зависти – это страсть, в смысле — страдание. Неудачи – это часто мучительное переживание зависти. Если он избавится от зависти, возможно станет самодостаточным и счастливым.

…Часто внешняя активность – это убегание от себя. Оно имеет невротическую природу, человек боится заглянуть себе в душу. Он одно дело находит, другое, третье – лишь бы не остаться наедине с самим собой. Но сколько бы он ни бегал, Господь остановит этого человека и создаст такие условия, чтобы он встретился с Ним.

…И именно тогда неожиданно для себя мы начинаем чувствовать себя счастливыми. Потому что в этот момент мы встречаемся с Богом, явно чувствуем Его любовь к нам, помощь и поддержку. Я думаю, что встреча с Богом – это и есть счастье. Ничто в мире не может жить без солнца, оно все питает. Бог для нас то же, что солнце для природы. До поры до времени, мы – дети, играем на лужайке, не обращаем внимания на солнце, но когда взрослеем, начинаем понимать, как необходимо солнце для всего живого. Так же до поры до времени мы живем в присутствии Божием, и Его не замечаем, но наступает момент, когда мы с Ним встречаемся, и эта встреча нам многое открывает в собственной душе.

Счастье – это внутреннее состояние. И чтобы к нему прийти, надо уметь отстроиться от суеты внешних событий… Подлинное ощущение счастья и радости – в раннем детстве, т.к. в нем чистота душевная, незлобивость, непосредственное мировосприятие. Но с возрастом мы замечаем, что на нас как шелуха напластовываются какие-то условности, которые не дают душе полностью развернуться и эту радость ощутить.

Согласно этим условностям, например, если меня обидели, я должен обижаться. Нам что-то сказали, и мы будем дуться день, два, потому, что “так положено по протоколу”. Но если мы отбросим эти “протокольные” условности, то начнем действовать по сердцу, а сердце наше говорит, что не надо нам два-три дня ходить и дуться. Я хочу быть радостным, и я буду таким.

…Надо знать, что делать. По аналогии с внешним миром кажется, что надо что-то приобретать, какие-то новые качества. А на самом деле, чтобы быть счастливым, нужно очищаться от дурных привычек, свойств характера. От зависти, обидчивости, от всякого зла. Зависть – самое главное приобретение, которое мешает нам быть счастливыми. Мы даже не всегда понимаем, что завистливы. Это настолько тонкая страсть!»[10].

23

Крайне ценно наблюдение Людмилы Ермаковой, а точнее, пациентов, которое она подтверждает в своих «Заметках православного психолога»: «Мне нередко приходилось слышать, что неправославный психолог – не профессионален, и я совершенно с этим согласна… Православный психолог в своей работе опирается прежде всего на духовно-нравственную иерархию ценностей, лежащую в основе различных культур. При работе с людьми разного вероисповедания выход на эту систему ценностей, можно сказать, также является основным методом работы»[11]. Мой опыт внедрения духовно-нравственных дисциплин по выбору в светском образовании, именно опыт работы с учителями, осваивающими мою концепцию преподавания христианской этики в общеобразовательной школе, говорит о том же: учителям представляется, что без новых знаний в области православной культуры, они были слишком не профессиональны, хотя даже не подозревали об этом ранее. В самом деле, подавляющее большинство педагогов каким-то непостижимым образом обходится в своей профессиональной учебно-воспитательной деятельности без знаний, составляющих фундамент нашей культуры, а значит, и сферы педагогической деятельности, вроде вопроса о смысле жизни и счастье.

24

Здесь хотелось бы, и именно в связи с трудом воспитателя, хотя бы затронуть тему «обязанности быть счастливым». Представим ее вначале так, как она изложена известным современным украинским ученым-этиком Виктором Ароновичем Малаховым. Тезис: «Етику щастя неможливо побудувати на імперативній основі»[12]. Однако научная объективность вынуждает автора признать, что есть и другие мнения в ученом мире, в частности вспоминается А.С. Макаренко, по словам которого при коммунизме счастье становится моральной обязанностью. Далее слово Виктору Ароновичу: «…не варто думати, що такі погляди – лише данина комуністичній ідеології, вони нерідко висловлювалися у світовій етнічній літературі. Як афористично сформулював їхню суть Дж. Леббок, “існує не тільки щастя обов’язку, а й обов’язок щастя”; цей обов’язок випливає, зокрема, з того, що людина, коли вона щаслива, сприяє тим самим щасливому самопочуттю інших людей, утверджує світлу, оптимістичну атмосферу, яка допомагає їхньому зростанню. Про людей, які почувають себе нещасними, хоча доля їх не обійшла і все необхідне для щастя в них, здавалося б, є, звичайно кажуть, що вони гнівлять Бога, отже, щось у такому поводженні суперечить нашому безпосередньому моральному почуттю»[13].

25

Что противоречит? Да ведь как раз то, о чем в своем выступлении перед молодежью говорил Патриарх Кирилл: нравственное чувство, укорененное в вере в Бога, или, как в словах Алексея Ильича Осипова: в вере, что Бог дает тебе все самое лучшее, исходя из твоего внутреннего состояния, обращая тебя ко спасению. Следовательно, счастье есть следствие твоей веры в Бога и жизни по вере в Бога, иными словами твоего «спасения, обожения, единения с Богом, в котором личность человека достигает полноты своего раскрытия, богоподобия»[14]. Для христиан вопрос о счастье связан с вопросом о смысле жизни так же, как связано с Крестом Христовым.

26

Итак, вопрос, который я здесь оставляю без ответа, но который может обратить каждый педагог к себе: имеет ли он право быть несчастным, имея в виду, что личность педагога является важнейшим его орудием воспитательного воздействия на учеников? И следующий за ним вопрос: в следствие чего, веры в какую истину и жизнь по ней мы, учителя, желали бы стать счастливыми? Неужто безверия и цинизма? Гуманизма? Уточним: безбожного гуманизма или того, что ведет человека к Богу? Да, закон о свободе совести в демократическом обществе позволяет выбирать между секулярной и религиозной культурой, а среди религиозных выбрать любую, не направленную против человечности. Мы ищем на рубеже веков общечеловеческие ценности, в том числе в вопросе счастья, чрезвычайно важном для установления полноценного педагогического процесса, и какой же путь мы изберем, а может, предпочтем беспутье, ибо, как говорил один из выдающихся учителей Православия Максим Исповедник, «у гордого ничего не делается по Богу, а у тщеславного ничто не происходит по природе»[15]?

27

Обратите внимание на этимологию слова счастье. По авторитетному словарю Макса Фасмера слово счастье происходит от праслав. формы, от которой в числе прочего произошли: церк.-слав. съчѧстьнъ «причастный», русск. счастье, укр. ща́стя ср. р.; др.-чешск. ščěstie, чешск. štěstí «счастье», šťаstný «счастливый», словацк. šťаstiе, šťаstný, польск. szczęście. Праслав. *sъčęstь̓je объясняют из *sъ- : др.-инд. su- «хороший» + *čęstь «часть», т. е. «хороший удел». По мнению этимолога Бернекера, сча́стье — первонач. «доля, совместное участие» (: съ). Эта этимология несомненна для поздн. церк.-слав. съчѧстьнъ «причастный»[16]. Но ведь эта этимология, исходя из концепции А.А. Потебни, совершенно точно попадает в нашу общечеловеческую и христианскую ментальность, в наше понимание, что, говоря словами архимандрита Иоанна (Крестьянкина), «счастье человеческое ни в чем ином, как в единении с Богом, исполнении Его спасительных заповедей». И как не вспомнить, что ключевой момент православной литургии есть как раз Причастие Святых Даров…

28

Условия публикации не позволяют подробнее осветить вопрос, например, о заповедях блаженства, имеющих прямое отношение к проблеме счастья, как и целый ряд других важных тем. Как понимает человек, имеющий, по выражению святителя Григория Нисского (IV в.), «тесный и низкий взгляд на мысли Божественные», одну из заповедей блаженств: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4)? Конечно, начнет перечислять «роды бедствий», не предполагая, например, «покаянный плач», коему «уготовано утешение Святаго Духа»[17]. И далее святитель говорит о важнейшем, а именно о восстановлении не оцененного некогда человеком счастья, что «было у человека: нетление и блаженство, самообладание и неподвластность, беспечальная и не озабоченная жизнь, занятие божественным, – тем, чтобы взирать на благо и чистым и обнаженным от всякого покрывала разумением», «жизнь, ведение и подобное сему»[18]. Христос, прощаясь с учениками, обещал им прислать Духа Истины, Утешителя, да пребудет с ними вовек (Ин. 14:16,17). Итак, плач, о котором говорит нам Евангелие, святитель Григорий Нисский назвал «Утешающим плачем», который «втайне учит душу обращать взор к истинному благу и не погружаться в настоящую прелесть сей жизни»[19]. Святитель Григорий так заканчивает обзор указанного выше блаженства: «Утешением же служит причастие Утешителя; ибо собственное действие Духа есть дар утешения, которого да сподобимся и мы, по благодати Господа нашего Иисуса Христа!»[20]. Пути, открытые Христом, в том числе в заповедях блаженства, есть пути причастия высшего и потому вернейшего счастья.

29

Я лишь попытался поставить проблему отношения к этической категории счастья светской педагогики в целом, указать на некоторые уже проявившиеся тенденции в подходе к вооружению образования теми или иными общечеловеческими ценностями и – главное – я считал своей обязанностью показать, что наша родная православная культура обладает несомненным духовным богатством, в том числе в области нравственной культуры и совершенствования личности человека. Как нам представляется, образование не обязательно должно давать ответы на все вопросы учащимся школьникам или студентам (да оно и не знает, конечно, всех ответов), но обязательно должно перед ними выявлять этические вопросы, объяснять значимость этих вопросов, без удовлетворительного поиска ответов на которые не получится человеку обрести человечность. Вопрос о смысле жизни и взаимосвязанный с ним вопрос о счастье именно из разряда таких вопросов.

Читайте также:  Обретение мощей преподобного Серафима Саровского

30

«Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10). Если угодно, эти слова Христа открывают смысл парадигмы, или этики, счастья, поскольку ведут к жизни. Счастье в христианском понимании есть не только то, что «там» и «потом», но и что «здесь» и «сейчас», ведь, по учению Отцов Церкви, никто не соединится с Христом на Небе, если не соединится с Ним уже на земле, следовательно и счастье может и должно созидаться начиная с «прямо сейчас». Это есть в опыте праведных христиан, как отца Силуана Афонского: «Так отсюда еще начинается вечная жизнь; и мука вечная отсюда начинается»[21]. В качестве некоторого вывода из представленного вниманию читателя материалов предлагаем следующую таблицу, имея, конечно, в виду не всю полноту возможного для человека счастья, а только центральную сферу его проявления:

С ч а с т ь е в т о м, ч т о

1 2 3
я – верю;я верю в абсолютную ценность Бога и Царства Божия, Святого Евангелия, Церкви, жизни во Христе; у меня есть распятый и воскресший Христос Спаситель, Учитель, Промыслитель, Вседержитель, Целитель, Покровитель, Друг, а я есть у Христа, любящего меня больше всех; я осваиваю и творчески продуктивно реализую метод (способ) быть счастливым, идя за Христом и неся мой , воцерковляясь, преображаясь, обретая внутрь себя, становясь Божиим, усыновляясь Ему, обоживаясь, очудотворяясь.
Бог – Сущий («Естный»), и с Ним я – сущий («естный»):Я СЧАСТЛИВ БЫТЬ (ЖИТЬ) сейчас и всегда 

31

Ответы, православные по содержанию, могут, да и, конечно, должны прозвучать в светских учебных заведениях. В том числе, а, на мой взгляд, и прежде всего в силу цивилизационных предпочтений, должен прозвучать православный ответ на эти два важнейших вопроса: смысла жизни и счастья человека. Но только не в атеистической или завуалировано атеистической «версии». В качестве примера как раз такой «версии» сошлюсь на «навчальний посібник» – вовсе не из XX, а из XXI века – «для студентів вищих навчальних закладів, викладачів, аспірантів, науковців, усіх, хто цікавится проблемами моралі» «Єтика» В.С.Мовчан, в котором, в частности, в главе «Категорії “сенс життя” і “щастя”» читаем: «Правда, розуміння сенсу життя не завжди повязується із щастям. Релегійне, зокрема християнське його розуміння, не передбачає щастя в цьому світі, а переносить його можливість у потойбічне життя. Земне життя лише ставить перед людиною певні моральні зобов’язання: збереження душі для вічного блаженства в іншому житті»[22].

32

Соответственно в «книге для учителя», то есть в «навчально-методичному посібнику», с тем же название «Этика» того же автора В.С.Мовчан встречаем тот же завуалированный атеистический подход, в частности, укажем на «Слово до вчителя» к теме «Релігійна віра і моральна спонука»[23]. Здесь дается как единственное центральное атеистическое объяснение «витоків та причин» сотворения людьми богов, в частности «образа християнського Бога – Боголюдини-Христа»: во-первых, так люди удовлетворяют потребность «в чувственно-образном воплощении» идеала, во-вторых, им, утрачивающим веру «в можливість справедливості з боку реальних носіїв влади у суспільстві», нужна компенсация «якщо не в реальності, то хоча б в ідеї», то есть в достижении справедливости «у потойбічному світі». Только один вопрос: что будет означать для учащихся и их преподавателей такое объяснение религии, если те и другие доверятся ему? Ответ: будет означать пренебрежительное отношение к религии, ибо что бы потом ни говорил учитель о ее «ценности», это не поднимет значение религии, такого себе чего-то, что существует для умственно убогих, слабых, пасующих перед сильными мира сего, не способных увидеть реальность как она есть. Кстати сказать, замечательный пример манипулирования сознанием молодежи и не только молодежи.

33

Некогда педагог и публицист, репрессированный в конце сталинской эпохи, сергиевопосадец Александр Самойлович Горловский написал о счастье: «Конечно, счастье не может быть угрюмым, скучным, безрадостным. Но оно может быть и задумчивым, и потрясенным, и героическим»[24]. И правда! И как же эта мысль расширяет наши представления о счастье, о том, каким оно может быть! А ведь есть еще возможность и вовсе отказаться от счастья!!! У «шестидесятника» (XIX века) Н.Г.Помяловского есть повесть, название которой стало устойчивым выражением: «мещанское счастье». Значение: довольство мещанской жизнью, ограниченной мелкими собственническими интересами, узким идейным и общественным кругозором… А ведь, пожалуй, актуально для нашего времени, когда набухают, как раковая опухоль, потребительские настроения, отказываться от становящегося популярным и нестыдным «мещанского счастье», простоты, что хуже воровства, обезличивающей человека, а культуру подменяющей «попсой». Вопрос дискуссионный? Хорошо, пусть так, пусть дискуссионный, и подискутировать бы учителям и их ученикам…

34

Как хорошо было бы тем, кто настроен на сугубо рациональное и эмпирическое восприятие действительности, реально соприкоснуться с подлинным светом христианства, например, как это произошло у Н.А.Мотовилова во время беседы с преподобным Серафимом Саровским (+1833), встречавшим всех гостей словами: «Радость моя, Христос Воскресе!». Был ли он, «убогий Серафим», как сам он себя называл, счастлив? Судя по всему, был, да так, как большинству из нас и «не снилось». Не потому ли, что православные люди ощущают в преподобном Серафиме столько счастья, столько радости, столько мира, благости, любви, милосердия, они строят не только по всей Святой Руси, но и в Греции и других уголках православного мира храмы его имени? Да, поэтому прежде всего, ибо причащаются этой его высочайшей и гуманнейшей духовной радости, учатся ей и созидают ее в своем реальном бытии уже здесь, на земле, исходя из его завета: «РАДОСТЬ МОЯ, НЕ ВРЕМЯ НАМ УНЫВАТЬ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!! СТЯЖИ ДУХ МИРЕН — И ВОКРУГ ТЕБЯ СПАСУТСЯ ТЫСЯЧИ!»[25]. Да, полнота счастья придет в инобытии, как верят христиане, но созидание ее начинается для них раньше, стоит, наконец, услышать и внимательно вслушаться в ответ преподобного Серафима Саровского на вопрос о том, что главное в жизни христианской. Стоит, наконец, перестать пользоваться атеистическими шпаргалками безрелигиозного гуманизма… Чтобы понять, что есть счастье для христиан, обратимся к первоисточнику: зададим себе вопрос, что означала для двенадцати апостолов смерть Христа. И увидим и сокрушимся тому, что смерть Христа стала для апостолов их собственной духовной смертью, разрушившей их веру в победу Любви Божией над мировым злом и упование на Жизнь Вечную. Спросим себя, чем стало Воскресение Христа для двенадцати апостолов. И увидим и возрадуемся тому, что Воскресение Христово стало для апостолов возвращением к миру Христа, к Жизни Вечной, к Царству Небесному, к Божественной Любви, победившей зло[26].

35

Гуманистическая педагогика предполагает актуализацию той или иной информации, не навязывая ее, не манипулируя сознанием человека, предоставляя ему возможность соотнести познаваемое с тем, что составляет постепенно становящиеся сущность личности и существо жизни этого человека, для чего может понадобиться и немало времени. (Есть у западных психологов идея своеобразной параболы счастья[27], когда в силу возрастных особенностей легче всего быть счастливым – в детстве и в старости, – но ведь и благоприятные с психофизиологической и социокультурной точек зрения периоды могут быть омрачены и даже уничтожены страстями человеческими и бездуховностью.) Гуманистической педагогике, как я считаю, не противоречит стремление преподавателя вызвать уважительное (< вага ‘вес’) отношение к некоей актуализируемой информации, тем более что полноценность актуализации требует не только мысли, но и эмоций. На мой взгляд, симпатия к православному пониманию смысла жизни и счастья – право (даже по Конституции), но еще и норма рожденного в восточно-христианской, или православной, цивилизации, как нормой есть уважительное отношение человека к его родителям, роду, родине, без которых и вне которых его не было бы. Будет ли, состоится ли «второе», то есть духовное, рождение, зависит от многих факторов, но оно не может произойти без суммы определенных духовных усилий, без так называемого внутреннего делания человека, в смысл и труд которого помогают войти новому поколению семья, Церковь, школа.


[1] Этика для нового тысячелетия: Публичная лекция Его Святейшества Далай-ламы в Лондонском королевском Альберт-холле 10 мая 1999 г. [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://savetibet.ru/2009/08/22/print:page,1,dalai_lama.html

[2] Выступление Предстоятеля Русской Церкви на встрече с молодежью в Ледовом дворце в Санкт-Петербурге 30 мая 2009 г. [Электронный ресурс] // [Режим доступа] http://www.patriarchia.ru/db/print/661381.html; Слово Святейшего Патриарха Кирилла на встрече с молодежью в нижегородском Дворце спорта профсоюзов 12 сентября 2009 г. [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://www.patriarchia.ru/db/print/740647.html

[3] Восхождение от абстрактного к конкретному // Философская энциклопедия [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4213/ВОСХОЖДЕНИЕ (Выделено мной. — С.П.)

[4] Шадриков В.Д. Происхождение человечности / В.Д. Шадриков. — М.: Логос, 1999. – С. 105-106.

[5] Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. – М.: АПН РСФСР, 1960. – С.40-41.

[6] Осипов А.И Так что такое счастье? [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://aosipov.ru/faq/

[7] Дружинин В.Ф., Демина Л.А. Этика: курс лекций / В.Ф. Дружинин, Л.А. Демина. – М.: Экзамен, 2005. – С.27.

[8] Дружинин В.Ф., Демина Л.А. Этика: курс лекций…

[9] Старец Силуан: Жизнь и поучения. – М.: Издательство «Воскресение»; издательство «Университетское», 1991. – С. 267, 336.

[10] Ермакова Л. Чтобы стать счастливым, надо быть деятельным [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://www.realisti.ru/main/happy?id=385

[11] Ермакова Л. Как я стала православным психологом [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://www.otechestvo.org.ua/vesti/20053/v2211.htm

[12] Малахов В.А. Етика: Курс лекцій / Віктор Аронович Малахов. – 5-те вид. – К.: Либідь, 2004. – С.214.

[13] Там же. – С.214-215.

[14] Осипов А.И. Православное понимание смысла жизни [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://www.benjamin.ru/logos/osipov/0001.html

[15] Христианская жизнь по Добротолюбию: Избранные места из творений святых отцов и учителей Церкви / Издание Казанско-Богордицкого мужского монастыря. — Московский Свято-Данилов монастырь, 1991. – С.58.

[16] Этимологический словарь Фасмера [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://arbitr.msk-arbitr.ru/fasmer/p687.htm

[17] Григорий Нисский, святитель. О блаженствах [Электронный ресурс.] / Святитель Григорий Нисский. – Режим доступа: http://mystudies.narod.ru/library/g/greg_nyss/blazhen/3.htm

[18] Григорий Нисский, святитель. Указ. соч.

[19] Там же.

[20] Там же.

[21] Старец Силуан… — С.340.

[22] Мовчан В.С. Етика: Книга для вчителя: Навчально-методичний посібник. – К.: Знання, 2008. – С.360-361

[23] Мовчан В.С. Етика: Навч. посібник. – 3-тє вид., випр. і доп. – К.: Знання, 2007. – С.153.

[24] Горловский Ал. Счастье // Азбука нравственности: Сборник. – 2-е изд. – М.: Молодая гвардия, 1977. – С.163.

[25] Тихон, архимандрит. Житие преподобного Серафима Саровского: Детям [Электронный ресурс] // [Режим доступа]: http://pravmir.ru/stat-content/sc_printer_698.html

[26] См. об этих реакциях апостолов статью митрополита Антония Сурожского «Воскресение и Крест».

[27] После 45 лет к человеку приходит счастье [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.pravda.ru/news/interesting_news/12-03-2012/1111069-happyness-0/#

Сергей Плотников, доцент ПГТУ, кандидат педагогических наук

Похожие статьи:

Рекомендованная статья

Часть 3. Хронология исторических книг Ветхого Завета

О реальности библейских событий: Священное Писание и археология. Часть 3. Хронология исторических книг Ветхого Завета

Священное Писание показывает нам, что Бог живой, Он говорит с человеком, и человек может говорить с Ним. Тем не менее, доказательств подлинности библейских книг требует всё большее число людей, особенно тех, кто интересуется историей. В связи с этим в третьей статье настоящего цикла рассматривается датировка некоторых событий из таких исторических книг Ветхого Завета, как книга Иисуса Навина и четыре Книги Царств.